НАТАША УСПЕНСКАЯ

мастерская

02 November, 2020

Когда у художника есть свое пространство, чтобы создавать новые крутые произведения – это большая радость и место притяжения для таких не-художников, как мы.
Наташа Успенская рассказала про мастерскую, в которой также работали ее родители-художники, первый ленд-арт и свои места силы.

О СЕБЕ
Я рисую с детства, и многие детские воспоминания связаны с рисованием. Например, я очень хорошо помню, как в пять лет сделала серию портретов своей семьи, они до сих пор хранятся у мамы – интересно их разглядывать. Еще нравилось играть в дизайнера – обводила на бумаге силуэт пачки жвачек орбит и с невероятным вдохновением вписывала туда новый дизайн.

Когда мне исполнилось десять, мои родители, сами художники, поняли, что мне нравится рисовать и стали готовить меня к художественной школе. Рисование горшков и штриховки немного отбили вдохновение, в любимом занятии появилось много странной рутины. Помню один переломный момент, когда я расплакалась над гипсом, который никак не получался: в тот момент зародилось пафосное и по-детски максималистское чувство, что приложу все усилия, чтобы результат был другим.

После школы я поступила в Суриковский институт на монументальное отделение. Вопросов к образованию у меня много, но из классного – была возможность попробовать много разных техник. Это заложило интерес продолжать пробовать разные техники и сохранять мобильность в выборе медиа. Еще долгое время я была увлечена живописью довольно крупных форматов и начала первые эксперименты со скульптурными формами. Мне нравилось сочетание дерева и гипса – был поиск пластических решений с помощью новых фактур и материалов.

Несколько лет назад я занялась печатной графикой – литографией и офортом. Этот процесс меня завораживает, он немного похож на производство. Например, при создании цветной литографии каждый цвет рисуется на отдельной поверхности (камне), а потом поочередно печатается – из этой разобранной на слои картины вдруг складывается целая.

Также стараюсь рисовать с натуры – это практика, которая помогает оставаться в профессиональной форме, и для которой не требуется много эскизов и подготовки. Люблю тему быта, легко вдохновляюсь обыденными вещами. Внимательное наблюдение за натурой и перенос наблюдений на бумагу – лучший способ медитации и напоминание, что красота – это здесь и сейчас.

РАБОЧИЙ ПРОЦЕСС
Я довольно сложно вхожу в работу. Чтобы достигнуть результата, который меня устраивает, требуется погружение с головой. Поэтому у меня чередуются периоды плотной работы и, наоборот, несколько расслабленный режим, в котором я собираю материал, настраиваюсь на работу, обдумываю, какие моменты в работах мне нравятся или нет, фотографирую или сканирую работы, проверяю сайты с грантами и делаю всякие вещи, которые тоже важны в профессии и которым нужно время.
Раньше я переживала из-за этапов, которые не дают видимых результатов: вроде бы работаешь, а перед тобой стопка планов и эскизов-почеркушек, понятных только тебе, но потом поняла, что раз эти циклы повторяются, значит, это и есть мой метод работы.

ТАРУСА
Мастерская и дача в Тарусе – мои места силы. В жизни, как и в работе, есть некоторая цикличность между активным образом жизни в социуме и возможностью побыть с собой, с семьей и природой. В целом быть на природе много и отключаться от безумного потока города для меня стало важной привычкой. Больше всего мне нравится, что это дает возможность полноценно наблюдать за сменой сезонов, такой процесс очень гармонизирует и наполняет жизнь.

ЛЕНД-АРТ (или желтый куб)
Это первый ленд-арт, который я cделала прошлым летом. Началось все пару лет назад, когда мне захотелось поработать с абстрактной формой и полностью отойти от фигуративности. Единственный раз в художественной практике, когда вдохновение пришло, как в кино: перед сном мне представилась эта форма, и я поняла, что сразу начну ее воплощать в жизнь. На следующий день я, кажется, сразу поехала за гипсом и приступила к работе. Многие друзья смеются, называя ее печенюшкой или поролоном для дивана, но я обожаю эту работу – для меня это выход к чистой форме и возможность работать с интуитивным подходом.

Спустя время мне захотелось посмотреть, как объект будет работать в другом масштабе, желательно на природе, так как сама форма напоминает модели рельефа земли. Я стала думать, как воплотить эту задумку, и на какой-то прогулке по окрестностям Тарусы заметила в поле холмик из глины и поняла, что это идеально. Во-первых, глина – подходящий материал, во-вторых – холмик был в идеальном месте. И я стала ходить 'на работу в поле', эта идея мне тоже очень нравилась – отождествление себя с земледельцем. Когда скульптура была готова, появился следующий мотив – разрушения и увядания, превращения рукотворной формы обратно в глиняную кучу. Весь год я время от времени ходила наблюдать за тем, как скульптура меняется под дождем и снегом, снимала видео. Последнее видео очень смешное, на нем просто куча глины в поле.

РОДИТЕЛИ
В подростковом возрасте у меня был большой протест на тему общей профессии с родителями. Я всячески отстаивала границы и давала понять, что рисование – пространство, в котором я хочу решать стоящие передо мной задачи самостоятельно. Родители были деликатны и не слишком давили. Сепарация – важный мотив. При этом одновременно чувствуешь на себе ответственность и необходимость сохранять, беречь и ценить родительский опыт. В общем, такой баланс между собой и семьей, который нужно найти. Мама всегда поддерживает меня, и это главное, что ты можешь получить от родителя – при этом между нами не принято приходить с советами, и мы работаем каждая сама по себе. Но, когда я решила попробовать свои силы в офорте, было классно, что могу с ней проконсультироваться – мама график и делает сумасшедше сложные по технике офорты. Таким вещам особенно негде научиться, поэтому это невероятно ценный и интересный опыт.

МАСТЕРСКАЯ
Это мастерская, в которой работал мой отец-шестидесятник, живописец и плакатист. Он был старше мамы и умер, когда мне было 17. Сейчас, когда я там работаю, часто нахожу родительские вещи, какой-нибудь набор красок, купленный в 80-х, или стопку фотографий из Большого театра, где в когда-то работал отец, старую технику. Этот груз вещей заставляет себя ощущать героем из 'Ста лет одиночества'.

Мастерская расположена на чердаке дома постройки 1957 года, в 50-60-е годы художники сами возводили стены в этом пространстве под крышей, из-за чего оно получилось нестандартным – с высокими окнами, в которые не посмотришь, не забравшись на каркас-подоконник. Из окон открывается вид на ипподром, можно наблюдать за скачками или тренировками лошадей. Если работать внизу, то видны только небо и самые верхушки домов. Зимой намерзают огромные сосульки, и когда их сбивают, кровельщики ходят прямо перед окнами по крыше. Если сильно уйти в себя, начинает казаться, что помещение отдельно от всего дома просто висит в воздухе над дорогой. Дорога, кстати, довольно сильно шумит, но я научилась ассоциировать этот звук с рабочим настроем и представлять, что это шумит океан.

Тут есть все что нужно: большая светлая стена для холстов, рабочий стол. Еще есть столешница, которая немного ниже стола, что улучшает обзор на все работы, которые на ней лежат, поэтому работать с эскизами люблю именно за ней.

ВНУТРЕННИЕ УСТАНОВКИ
Для меня очень важна точность и восхищение формой – это вещи, которые не могут спрятаться под разными стилями рисования. Мне скучно от приблизительности – всегда видно, даже в рисовании не реалистичном, точность и особенный характер объекта изображения. В институте у нас была практика в Ростове Великом: мы копировали фрески XVII века, и учитель стал объяснять, как в иконописной традиции изображалась ткань и складки – там своя отточенная схема. В момент пояснений мой взгляд упал на какую-то ткань, и я увидела, что она лежит ровно по этой схеме. Это меня совершенно поразило, я поняла глубину и мастерство стилистического упрощения. Для меня важна идея, что красота – во внимании к деталям. Естественно, если работа строится на лихих мазках кисти, важно, чтобы в этих мазках была конкретная сила и свобода, а если это скульптурная форма, то важен точный силуэт. Разные серии моих работ сопровождаются разными идеями и смыслами, но фундаментальный подход в точности формы и ее поиску остается всегда.

ПЛАНЫ НА ГОД
Хочу уделить больше внимания завершению проектов с видео – предстоит понять, как их экспонировать и представлять. А в эскизах, которые делаю сейчас, продолжаю тему искусственного света и экранов, в симбиозе с которыми мы живем. Начало этого мотива было в литографической серии 'Neon nights', только в этот раз, думаю, подходящим материалом будет живопись (хотя все еще может поменяться, конечно).

ЗАЧЕМ ИСКУССТВО В 2020 ГОДУ?
Искусство – это язык, где вместо слов выступают визуальные образы, которые так или иначе отражают сегодняшнюю культуру и рассказывают о ней. Формы, стили и способы работы с образом меняются. Стираются границы между дисциплинами – театр, изобразительное искусство, дизайн и что угодно еще, но сама потребность в визуальном языке живет вместе с человеком.

ВДОХНОВЕНИЕ
Думаю, что работа без вдохновения невозможна. Рутины в работе тоже много, но она подчинена и не напрягает, если изначально тебе нравится, что ты делаешь. Начинать работать можно и без горячего желания: я вдохновляюсь в процессе, и чем больше погружаюсь в работу, тем больше вариантов и идей приходит в голову, меняется взгляд, ты переходишь в режим 'художника' и начинаешь видеть выразительность окружающего мира гораздо острее.

мастерская

02 November, 2020