Непривычные привычные материалы. О цветочной практике Полины Ченцовой

В последнее время я замечаю, что среди и художников, и аудитории набирают популярность партиципаторные и иммерсивные практики, связанные с едой, сопровождающими ее ритуалами (приготовление, ферментация, трапезы) и элементами (цветы, специи, посуда). Сам по себе такой формат не является чем-то принципиально новым. С едой и трапезами экспериментировал в 1930-е Филиппо Маринетти, в конце 1950-х и начале 1960-х Даниэль Споерри, начиная с 1990-х Риркрит Тиравания. В 2010-х в Лондоне шел проект The Artist Dining Room под кураторством Йинки Шонибаре — посвященные знаменитым художникам мультидисциплинарные ужины, объединявшие гастрономию, перформанс, инсталляции и театр. И если раньше подобные проекты были если не единичными, то уж точно редкими, то сегодня этот формат становится всё более востребованным как среди художников, так и среди аудитории. Кажется, что подобные инициативы обращаются к тем категориям человеческого опыта, которые в современном обществе цифровой эпохи стали особенно редкими, и потому желанными: возможность физически находиться в моменте, разделить этот момент с другими и погрузиться в историю не через последовательность текста или изображений, а через объемный чувственный опыт.

Именно в этой области развивает свою практику междисциплинарная художница Полина Ченцова. Ее основной материал — живые цветы, и в работе с ними художницу интересуют не столько отдельные растения, сколько возможность с их помощью рассказывать истории и конструировать зрительский опыт через иммерсивные и партиципаторные методы, в том числе часто с участием еды. Для создания подобных проектов Полина объединяется с другими художниками, шеф-поварами, фуд-стилистами и ольфакторными дизайнерами. Самими цветы она использует как скульптурный материал, каждый раз конструируя сайт-специфичные композиции с учетом архитектуры, освещения и общей атмосферы места. По словам Полины, для нее особенно значима способность цветов усиливать или направлять нарратив проекта, не перетягивая на себя внимание.

Одним из примеров реализации такой художественной стратегии было участие Полины в выставках «Объединения». На день открытия художница вместе с соавторами проекта интегрировала в пространство цветы, гастрономические элементы, десерты, запахи, вступавшие в диалог с концепцией выставки и самими произведениями. Таким образом художница стремилась предложить аудитории дополнительный способ коммуникации с нарративом выставки, в котором восприятие пространства, искусства, цветов и еды складывалось в целостное переживание.

Этот подход Полина применяла и в проектах на стыке художественной и кураторской практики во время работы арт-директором бюро МОХ. Например, на выставке Анны Лапшиновой «Сад обыкновенный / Hortus Ordinarius» (2025) Полина вместе с художницей спроектировала экспозицию как иммерсивный опыт, напоминающий о даче. Отталкиваясь от художественной техники Анны — карандашные рисунки на льне, напоминающие тени или полустертые отпечатки, — Полина и Анна решили превратить плоскую графику в светящиеся фонари и теплицы. Полупрозрачные изображения, мягкий свет, а также специально созданные для проекта парфюмерной студией Storysmell запахи парника и влажной земли отсылали к воспоминаниям о загородном отдыхе. На открытии выставки в бюро МОХ Маши Егоровой «Дом, часть луга, свет вечерний» (2025), который рассматривал образ дома с садом как символ безопасности для ребенка, Полина предложила усыпать стол ягодами и дачными яблоками, которые посетителям предлагалось брать прямо со стола горстями, — как в детстве.

Воспоминания и игра занимают важное место в практике Полины. В выборе художественных приемов она ценит непосредственность и обращение к разделенному опыту, способному оставить у зрителя «послевкусие заботы и легкости». Часто для своих композиций Полина выбирает растения, которые могут быть знакомы людям по дачным участкам, городским паркам или лесным полянам, но неожиданны в композициях в галерее. По мнению художницы, такие столкновения способны вызвать особенно яркие ассоциации и вернуть воображения зрителя к памятным моментам.

Полина часто говорит о влиянии философии икебаны на свою практику. Для икебаны, с одной стороны, характерны внимание к природной форме материала и асимметрии — подход близкий художнице ценностью естественного, непосредственного, «идеального неидеального». С другой, для икебаны важны также значимые для Полины точность и минималистичность композиции, медитативный поиск гармоничного сочетания элементов и пространства между ними. В своей практике Полина свободно интерпретирует эти принципы, сочетая их с языком современной скульптуры и экспериментами с материалами.

Скоротечность цветов, их сезонность и невозможность сохранить созданный из цветов результат во времени часто выступают темами проектов Полины. По словам художницы, икебана учит восхищению не только пиком цветения, но всеми этапами жизни цветка, что, в свою очередь, говорит о смирении и принятии расцвета и увядания как равно значимых и прекрасных процессов. С сезонностью Полина, например, работала в рамках книги флористки и креативного директора студии Liza Langen Flowers в Стокгольме Лизы Ланген The Practice of Arranging Flowers & How to Embrace Seasonal Change (2024). Цветочные композиции, собранные Полиной и Лизой специально для этой книги, вдохновленной садом Лизиной бабушки, предлагали воспринимать флористику через внимательное наблюдение за природными циклами. Временности Полина также частично исследовала в благотворительном художественном проекте для фотоателье UU. Разрешая поставленную организаторами задачу — сделать скоротечную композицию постоянным произведением, Полина создала серию принтов с изображениями своих цветочных композиций, но выбрала легкую полупрозрачную ткань, а не бумагу в качестве носителя. Художнице хотелось использовать материал, который бы приходил в движение от потоков воздуха, создавая кинематографический эффект и словно заново оживляя застывшие изображения цветов.

Цветы являются не только основой художественного языка Полины, но и предметом ее исследования. Художница много путешествует и везде стремится изучать локальную флору и ее место в культуре. Важным событием в этом процессе стало участие художницы в 2023 году в художественной резиденции на юге Португалии, организованной влиятельной британской флористической школой London Flower School. Полина походила резиденцию в паре с лондонским художником-флористом Хэмишем Пауэллом. На протяжении недели Полина и Хэмиш собирали местные растения и фрукты, экспериментировали с композицией и сталкивали свои художественные методы, продолжая пластические высказывания друг друга. Для художников сбор растений, совместная работа и непосредственное взаимодействие с местным ландшафтом приобретали значение самостоятельных художественных действий.

В Великобритании Ченцова продолжает исследовать местные сады, ботаническую культуру и сценографию, встречаться с флористами и художниками. Одним из концептуально значимых для нее мест является знаменитый сад Дерека Джармена в Дангенессе. Разбитый в пустынном месте неподалеку от атомной электростанции, это сад был проектом, который сопровождал художника в последние годы его жизни и вдохновил несколько книг, фильмов и картин. Любопытно, что один из ужинов The Artist Dining Room был посвящен Джармену: пять блюд знакомили гостей с разными этапами его жизни и творчества через вкусы и ощущения, отсылающие к его художественной практике и уходе за садом как неотъемлемой ее части.

В «Современной природе» (1991), написанной в форме дневника, Джармен обращается к своему саду как к пространству непрерывных превращений, где время измеряется появлением первых бутонов, цветением и неизбежным увяданием. «Одна из радостей, утраченных нашей технологической цивилизацией, это радость от встречи сезонных цветов и плодов», — пишет Джармен, словно обращаясь к нашей современности. В обществе, где практически любой образ доступен мгновенно и бесконечно воспроизводим, цветочные работы Ченцовой напоминают о ценности другого опыта — живого и мимолетного.