Хороший пример: выставка «Если долго смотреть» в галерее XL

КАК ПРОХОДИЛА ПОДГОТОВКА К ВЫСТАВКЕ: ВЫ НАЧИНАЛИ С ОБЩЕЙ ИДЕИ ИЛИ СОБСТВЕННЫХ ТЕМ?

Артём: Уже три года в новом здании студии «Тихая» мы работаем бок о бок: мы с Антоном буквально сидим друг напротив друга, а Яков за соседним столом. Художники невольно видят, чем занимается сосед, или советуются друг с другом на регулярной основе. Выставка собралась постепенно, в ходе обсуждений. У каждого из нас разный круг интересов и разные подходы к созданию произведения, но то, что у нас было, — это «универсальная симпатия».

Яков: Мне очень нравится, как меняется мое отношение к месту, где я родился. В Чкаловске есть фабрика, где мастерицы продолжают работать с гипюром — это особая техника ручного и машинного кружева, которая раньше была для меня скучной и бесполезной, а теперь стала дорогой и ценной — мне очень интересно понять, как произошла эта перемена.

Гуляя по дикому берегу Волги, я часто прохожу знак речной навигации в форме красно-белой колонны, которая часто и бессознательно превращалась для меня в сказочный объект, словно встреча героя избушки на курьих ножках в темном лесу. Мне стало любопытно перенести этот сложный опыт встречи с объектом, который нужен для сигнала судам о приближении береговой линии на медиум льняной ткани с элементами гипюрной вышивки, а именно: сетка по выдергу, наполовину обшитая сетка, полностью обшитая сетка, азбука основных элементов вышивки, законченные и незаконченные растительные орнаменты, вышивка с сохранением нити. Этот медиум оказался полярным к материалу реального знака: металлический сплав и сварка для устойчивости в шторм и перепада температуры. За год до выставки я уже работал с главным художником Натальей Харламовой и архивом нижегородского гипюра, делая эскиз для мурала на водонапорной башне в моем городе. Получается, этот объект — закономерное продолжение работы как с гипюром, так и с формой башни-колонны, как с чем-то, что стремится наверх.

Общая мысль по умолчанию присутствует в студии, где мы часто работаем рядом друг с другом. Поэтому ответ на ваш вопрос прост: да! Еще в самом начале мы сделали визуализацию наших идей и разместили их на плане выставочного пространства. За время согласования и подготовки мои задумки развивались с учетом работ Артёма и Антона.

Антон: Когда появилось предложение от Елены Селиной провести выставку трех авторов: Артёма, Якова и меня — это, конечно, звучало как вызов. Мы очень давно не работали втроем над чем-то совместным. Мне вспоминается, пожалуй, 2011 год, когда мы придумывали и создавали вместе уличные работы. С 2015 года мы живем и трудимся под крышей студии «Тихая», но это не значит, что у нас обязательно есть совместные проекты в таком составе.

Мы начали с самого простого и очевидного шага — абстрактно озвучили наши пожелания, не опасаясь, что они будут слишком противоречить друг другу. После этого начались более детальные обсуждения с галереей, где мы пытались найти некий общий знаменатель. Это оказалось довольно полезно: в процессе работы все больше и больше пазл из трех отдельных авторов складывался в общую картину.

РАССКАЖИТЕ ОБ ОПЫТЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ГАЛЕРЕЕЙ XL И ЕЕ ПРОСТРАНСТВОМ

Артём: Конечно, галерея XL — это будоражащее пространство, но самое важное — то, как к нему относятся Елена Селина и Сергей Хрипун. В их представлении это место больше, чем отведенные метры на плане, — и это чувствуется. Такое отношение к искусству, зашитое в самую основу XL, я не часто встречаю среди других галерей. Нескромно хочется думать, что студия «Тихая» и XL совпали в чем-то сокровенном.

Яков: В галерее всё помогает работать и экспериментировать, туда приятно возвращаться и на монтаж, и вместе со зрителями. Особенно мне понравилась аутентичность места, которую создают Елена и Сергей.

Антон: Опыт незабываемый! Как и в любом рабочем процессе, случались открытия, споры, настройка общения и притирка друг к другу. Внутри студии мы довольно тесно общаемся как друзья и как автономные авторы, а здесь оказались на чужой территории — с немного другими правилами, к которым надо адаптироваться.

Говоря о пространстве, честно признаюсь, я не помнил, насколько оно воздушное и объемное, и нам было важно увидеть его втроем вживую. После этого на сцену вышли магические программы (SketchUp, Zoom и Photoshop), которые помогли нам еще до выставки создать несколько вариантов экспозиции, обсудить их с галереей, переделать, снова обсудить, снова переделать… и в итоге вернуться к одному из первых вариантов. Мы приехали в галерею с произведениями и гипотезой, как это может работать — и, конечно же, в процессе монтажа донастроили всё до итогового результата.

ЯКОВ, КАЖДЫЙ ХУДОЖНИК ПРЕДЛАГАЕТ ЗРИТЕЛЮ СВОЮ ФОРМУ ФИЗИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С РАБОТОЙ — КАК ЭТОТ ОПЫТ МОЖЕТ ПРОИЗОЙТИ В ТВОЕМ СЛУЧАЕ, УЧИТЫВАЯ, ЧТО ТВОЙ ОБЪЕКТ МОЖНО УВИДЕТЬ ЛИШЬ НА РАССТОЯНИИ?

Яков: Во-первых, объект трогать нежелательно, пусть рука зрителя касается атакующего камуфляжа Артёма или включателей УФ-света Антона! Во-вторых, знак навигации недоступен для тех, кто на суше и несет визуальный сигнал как раз, чтобы не сесть на мель.

Встреча с колонной на берегу реки может быть опытом неправильного толкования утилитарного объекта, например, ее можно принять за лэнд-арт или театральную декорацию. Так и встреча с моей инсталляцией может быть знаком для личной навигации, а может быть, чем угодно другим.

АНТОН, СЕРИЯ «СКРЫТЫЕ ПАРАМЕТРЫ», СДЕЛАННАЯ ДЛЯ ЭТОГО ПРОЕКТА, БЕРЕТ СВОЕ ВИЗУАЛЬНОЕ НАЧАЛО ЕЩЕ В 2016 ГОДУ — КАК ТРАНСФОРМИРОВАЛИСЬ ЭТИ СЮЖЕТЫ И КАК ОНИ ОБРЕЛИ ФОРМУ ИНСТАЛЛЯЦИИ?

Антон: Отсылка к 2016 году — скорее техническая. Я использовал серую бумагу и набор образов, которыми начал оперировать именно тогда: стрелы, гнезда, графики, текстовые вставки. Если раньше этот набор был исключительно про мои чувственные внутренние переживания, перешедшие из уличных практик в студийный формат графики, то со временем смыслы всё же претерпели изменения.

«Личное» осталось, но все больше и больше стало скрываться под толщей «общего», унифицированного, не привязанного только к моему опыту, а отсылающего к любому зрителю. К тому же в последнее время я довольно сильно увлекся научпопом, особенно лекциями и книгами по квантовой механике — они и определили для меня форму и формат работ на выставке. В серии есть нечто скрытое: слой рисунка, сделанный ультрафиолетовыми чернилами, которые не видны при обычном освещении. Поэтому такой инструментарий подтолкнул меня к созданию специальных рам, где сочетаются разные режимы света — УФ-светильники и обычные.

В квантовой механике существует проблема измерительных приборов: они должны регистрировать процессы, но сами состоят из тех же квантовых частиц, которые и фиксируют. Возникает некоторый конфликт: насколько измерения объективны, если и объект наблюдения, способ наблюдения и наблюдатель влияют друг на друга? С этой графикой, на мой взгляд, происходит нечто подобное. Существует ли работа только при обычном освещении или исключительно в УФ-спектре? Можно ли представить графику без специальных рам — «измерительных приборов» — и будет ли она работать так же? Что произойдет, если не нажать на кнопку в левом углу для смены режима света, и будет ли этого достаточно для считывания проведения? Наверное, именно эти вопросы и создают переход от обычной обрамленной графики к формату инсталляции.

АРТЁМ, ВОЗМОЖНО, К КОНЦУ ВЫСТАВКИ ТВОЯ ИНСТАЛЛЯЦИЯ ПРИОБРЕТЕТ ИНУЮ ФОРМУ — У ЗРИТЕЛЯ ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ УНЕСТИ КУСОЧЕК «ОБОЕВ» С СОБОЙ, СОРВАВ ЕГО СО СТЕНЫ. ТАКАЯ СВОБОДА ДЕЙСТВИЙ ВЫЗЫВАЛА РЕАКЦИЮ У ПОСЕТИТЕЛЕЙ НА ОТКРЫТИИ ВЫСТАВКИ — ЗАЧЕМ ТЫ ПРЕДЛАГАЕШЬ ВЗАИМОДЕЙСТВОВАТЬ С ЭТОЙ РАБОТОЙ?

Артём: Подождите, а кто разрешил отклеивать обои? (смеется)

ПРОДОЛЖИТЕ ФРАЗУ «ЕСЛИ ДОЛГО СМОТРЕТЬ, ТО...»

Артём: Если долго смотреть, то можно уловить встречный взгляд.

Яков: Если долго смотреть, то можно услышать шум природы.

Антон: Если долго смотреть, то можно подумать, что всё на своих местах.