A Good Example: the “From Leonid Kostin’s Collection” Exhibition at FUTURO Gallery
In October, FUTURO Gallery in Nizhny Novgorod opened — for a single day — an exhibition consisting of just one object: a pair of socks by artist Vsevolod Abazov, from Leonid Kostin’s collection. Part of the Biennale of Private Collections, the project reflects on — and problematizes — the figure and influence of the collector.
Why did the exhibition last only one day? How, and why, might a curator work with a single artwork? We put these questions to Ilya Kronchev-Ivanov, who curated the project.
This article is in Russian. Contact us via email if you would like to comment or request an English translation.
О выставке длиной в один день
Эта выставка стала частью Биеннале частных коллекций, проходившей в этом году и институционально закрепившей новый порядок: сегодня именно коллекционер задает правила игры и определяет, каким будет культурный ландшафт России. Когда Леонид и Анастасия, основательница галереи FUTURO, предложили показать всего один объект, этот жест показался мне удивительно точным и ироничным. Вместо того чтобы поражать масштабом собрания, мы решили выбрать один предмет, который, с одной стороны, концептуально и метафорически стал «портретом» коллекции, а с другой — превратился в антонимичный жест по отношению к общей тенденции «показать всё». Из этой логики и родилась идея выставки «на один день» — как способ усилить этот жест редукции, довести его до предела. Пока масштабные частные коллекции демонстрируются месяцами, мы, напротив, показываем одну работу — и всего лишь один день.
О кураторских вызовах
Когда мы говорим о выставке одной работы, важно понимать, какой контекст и смысл стоит за этим решением. Почему представлена только одна работа — и почему именно она? Когда меня пригласили курировать выставку, я должен был найти ответы на эти вопросы: раскрыть значение этого жеста, описать и объяснить контексты, а также обозначить собственную кураторскую позицию.
Когда я узнал, что выставка из коллекции Леонида Костина будет состоять всего из одного предмета — носков художника Всеволода Абазова — у меня в памяти сразу всплыла сцена из книги Джоан Роулинг, где самый обыкновенный, почти «низкий» предмет гардероба неожиданно становится символом освобождения. Во второй части «Гарри Поттера» домовой эльф Добби получает долгожданную свободу именно благодаря носку. Этот образ навел меня на размышления о свободе внутри практики коллекционирования. Казалось бы, коллекционер, решивший показать лишь одну работу, освобождает себя от необходимости демонстрировать всё собрание. Но эта свобода оказывается иллюзорной. Коллекционер — не только хозяин вещей, но и их заложник: от него ждут решений, мнений, публичных репрезентаций. Коллекция накладывает обязательства на своего обладателя, превращая его в фигуру посредника, через которую искусство обретает социальный статус и символическую ценность. В этом смысле мне было интересно предложить коллекционерам взглянуть на свою роль критически. Какую ответственность несет частный выбор, когда он становится инструментом власти? Где проходит граница между поддержкой искусства и его присвоением? И возможно ли вообще коллекционирование как практика свободы?
О значении выставки для Биеннале частных коллекций
Для нас было важно сделать не очередную выставку коллекций, а попытаться пойти глубже — критически проанализировать те структурные изменения, которые сегодня происходят в российской системе искусства. Биеннале можно рассматривать как апофеоз этого нового порядка, в котором именно коллекционер задает правила игры. На фоне ослабления государственных и экспертных структур частный капитал занял вакантное место легитимирующей инстанции. Конечно, получившаяся выставка могла вызвать неоднозначную реакцию, особенно у представителей Биеннале, но мне кажется, в этом и заключается ее ценность. Она предлагает взглянуть на происходящее критически — осознать уровень ответственности, который сегодня возлагается на фигуру коллекционера, особенно в ситуации, когда институциональное поле всё чаще формируется частными силами.
