Станция Уральская: кто создает искусство в Екатеринбурге

Максим Поликарик

художник по текстилю. Создает абстрактные костюмы и тканевые аппликации. Живет и работает в Санкт-Петербурге

КАК ТЫ НАЧАЛ ЗАНИМАТЬСЯ ИСКУССТВОМ?

Я всегда интересовался творчеством. В младших классах ходил в театральный кружок и хор, когда стал постарше — пытался рисовать и увлекся модой, хотел создать свой бренд.

А потом поступил в техникум, где увидел, как знакомые граффитисты обмениваются живописью на листах ДВП. Для меня это стало открытием. До этого момента я и подумать не мог, что можно рисовать, не имея при этом базовых навыков. Так и получилось, что меня заинтересовало нечто уличное. Продлилось это, правда, недолго.

ЧЕМ ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ СЕЙЧАС?

Создаю абстрактные костюмы или тканевые аппликации. Как-то раз мои работы назвали гобеленами. Мне это слово нравится.

КАК ЭЛЕМЕНТЫ УЛИЧНОЙ КУЛЬТУРЫ И ГРАФФИТИ ПРОЯВЛЯЮТСЯ В ТВОИХ РАБОТАХ?

Никак. Только какая-то гигантомания осталась. На улице мне всегда хотелось сделать самую большую работу, так же и сейчас.

ТЫ УТВЕРЖДАЕШЬ, ЧТО ОДЕЖДЕ БОЛЬШЕ НЕ НУЖЕН ЧЕЛОВЕК. КАК ТВОИ ТКАНЕВЫЕ ОБЪЕКТЫ ОТРАЖАЮТ ЭТО ТЕЗИМ И ДЕЛАЮТ ЭТУ ИДЕЮ ВИДИМОЙ?

На моих костюмах нет рукавов и воротника. Они не предназначены для того, чтобы быть надетыми на человека. Конечно, при желании это возможно, но тогда носитель, скорее, будет играть роль гвоздя в стене.

Например, у меня есть работа «Костюм дневного света». Она экспонируется перед окном, так, чтобы свет проходил сквозь ткань. Человек этот эффект повторить не сможет.

Идея отрицания человекоцентричности не нова. Если речь идет об одежде, многие дизайнеры старались деконструировать свои изделия таким образом, чтобы человек не читался вовсе, превращая его лишь в средство передвижения идеи, цвета, формы и так далее.

КАК ГОРОДСКАЯ СРЕДА ВЛИЯЕТ НА ТВОИ РАБОТЫ?

Во всех аспектах. В Екатеринбурге меня трогает каждый метр. Там много зелени и цвет работ зачастую отражал мое настроение. Париж для меня грязно-белый, а океан в Португалии делал мои работы слегка «моряцкими». Сейчас я живу в Петербурге. Тут всё немного хаотично, и этот город часто заставляет меня скучать по чему-то.

КАК ТЫ ОХАРАКТЕРИЗУЕШЬ АРТ-СООБЩЕСТВО ЕКАТЕРИНБУРГА?

Никто не торопится, каждый просто занимается своим делом.

Степа Пантелеев

художник, работающий с городской средой. Начинал с граффити, сейчас использует тексты. Лауреат премии Scan Awards (2025) в номинации «Открытие года» с работой «Схема нападения на небытие». Живет и работает в Екатеринбурге

КАК ТЫ НАЧАЛ ЗАНИМАТЬСЯ ИСКУССТВОМ?

Я рисовал с самого детства. Во втором классе узнал, что такое граффити и, наверное, вплоть до студенчества занимался только им. Потом я понял, что в рамках одних букв мне стало тесно. Так я и вошел в мир искусства.

ЧЕМ ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ СЕЙЧАС?

В основном пишу. Пока трудно сказать, во что всё это выльется, но надеюсь, что приобретет какую-то цельную и законченную форму.

ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ ДЛЯ ТЕБЯ САМЫМ ВАЖНЫМ, КОГДА ТЫ СОЗДАЕШЬ ОБЪЕКТ В ПУБЛИЧНОМ ПРОСТРАНСТВЕ?

Объект обязательно должен быть созвучен тому месту, в котором он будет находиться. Городская среда — это не стерильное пространство белого галерейного куба, в нем присутствует множество других языков. Здорово, если работа вступает в диалог с пространством или подхватывает монолог, который до этого вели другие сущности.

КАК РОДИЛАСЬ КОНЦЕПЦИЯ СЕРИИ «ГОРОДСКАЯ ПОЭЗИЯ»? КАК ТЫ ВЫБИРАЕШЬ ТЕКСТЫ И ЗНАКИ, КОТОРЫЕ ИСПОЛЬЗУЕШЬ В ЭТОЙ СЕРИИ?

Серия родилась из назойливых пустых флагштоков, которые около года привлекали мое внимание. Мне не давало покоя, что они пустые. Я долго думал, какие флаги должны там быть. По итогу пришел к тому, что это должны быть полотна из баннеров (прим. автора — baniere в переводе со старофранцузского — флаг, транспарант), на которых смешивались бы разные языки того места, в котором этот флаг висит.

Тексты я подсматривал вокруг: объявления, надписи маркером, названия улиц, технические таблички и прочее. Потом это складывалось в милые, наивные, а местами и провокационные двустишия.

КАК ГОРОДСКАЯ СРЕДА ВЛИЯЕТ НА ТВОИ РАБОТЫ?

По-разному.Городская среда в момент создания работы может мешать, в момент ее рождения может по-новому раскрывать работу, со временем может уничтожить.

КАК ТЫ ОХАРАКТЕРИЗУЕШЬ АРТ-СООБЩЕСТВО ЕКАТЕРИНБУРГА?

Сообщество сильных профессионалов, которые ценят труд!

Сергей Потеряев

художник и куратор, работает с фотографией. Исследует ландшафт в широком социокультурном контексте, смешивает документальный и художественный подходы, комбинирует разные медиа. Живет и работает в Екатеринбурге

КАК ТЫ НАЧАЛ ЗАНИМАТЬСЯ ИСКУССТВОМ?

Мой путь к современным практикам лежал через документальную фотографию. Я до сих пор часто в своих работах обращаюсь к документу.

ЧЕМ ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ СЕЙЧАС?

Если раньше я работал с более прямыми высказываниями, то сейчас я чаще монтирую и интерпретирую образы, пытаясь проверить на прочность саму фотографию. Я почти перестал снимать для СМИ, всё больше углубляюсь в фотографические практики на стыке с другими медиа.
Один из примеров — проект «Звуковой ландшафт. Новые симфонии», который сейчас экспонируется в Музее станка в Туле, а в начале 2027 года будет презентован в ММОМА в гораздо большем объеме.

Этот год у меня выходит очень выставочным, открылась выставка в Москве в галерее М2, предстоят в Санкт-Петербурге в галерее Марины Гисич и в Челябинске, а также участие в нескольких ярмарках.

В ТВОИХ РАБОТАХ ПЕРЕПЛЕТАЮТСЯ ДОКУМЕНТАЛЬНОЕ И ХУДОЖЕСТВЕННОЕ. ЧТО ВАЖНЕЕ: СОХРАНИТЬ РЕАЛЬНОСТЬ ИЛИ ЕЕ ИНТЕРПРЕТАЦИЮ?

Перед Первой триеннале современного искусства в «Гараже» кураторы ездили по регионам и знакомились. Мне выпала встреча со Снежаной Кръстевой, которая советовала определиться, кто я: документальный фотограф или художник. Я выбрал третий путь: смешивать это в своем подходе.

Мне не так важно, каким документом я пользуюсь: своим или найденным. Всё это я прогоняю через свои ощущения и чувства, интерпретируя и делая выводы. Но без фактуры мне работать неинтересно. Благо моя любознательность и страсть к путешествиям дарят мне эту фактуру в больших объемах.

КАК ТВОЙ КУРАТОРСКИЙ ОПЫТ ВЛИЯЕТ НА ХУДОЖЕСТВЕННУЮ ПРАКТИКУ?

В какой-то момент я перестал это сильно разделять. Работая как куратор, я, по сути, делаю то же самое, что и в своей художественной практике: собираю и комбинирую образы и произведения, чтобы главная мысль звучала яснее и четче. Всегда всё происходит в тесном контакте с художником, что меня в свою очередь учит тому, как выгляжу со стороны в роли автора. Я верю, что конечный продукт — труд не только создателя работ, но и куратора, и команды за ними. Совместный и коллективный. Когда побываешь по обе стороны, тебе становится понятен процесс создания высказывания.

КАК ГОРОДСКАЯ СРЕДА ВЛИЯЕТ НА ТВОИ РАБОТЫ?

Я работаю с фотографией, и наблюдение — большая часть этого процесса. Город и ландшафт может быть не только фоном, но и порой главным актером происходящего. Наверное, это во мне говорит «уральскость», где ландшафт — это процесс деятельности рук человека, который становится отдельным объектом внимания.

КАК ТЫ ОХАРАКТЕРИЗУЕШЬ АРТ-СООБЩЕСТВО ЕКАТЕРИНБУРГА?

Раньше наше сообщество выделяла дружба и сильные взаимосвязи. Буст Екатеринбурга как центра современных практик пришелся на 2010-е годы: открытие Ельцин центра и Уральская биеннале были мощными драйверами. В последнее время мы видим некий спад или замедление процессов. Причиной стали как объективные факторы вокруг нас, так и простые обстоятельства в виде роста некоторых художников и смены их деятельности.

Сейчас я охарактеризовал бы сообщество как «переживательное»: слишком много напряжения и волнений за хрупкость системы, которую мы выстраивали вокруг себя. Кто-то уехал и немного выпал из нашего поля, молодые авторы попали в тиски реальности. Мы все стараемся искать контакт, но из-за ритма сегодняшнего дня, кажется, это делать сложнее.

Анастасия Крохалева

междисциплинарная художница и историк искусства. Начинала со световых инсталляций, сегодня работает с кинетическим искусством, где движение, свет и звук существуют вместе. Живет и работает в Екатеринбурге

КАК ТЫ НАЧАЛА ЗАНИМАТЬСЯ ИСКУССТВОМ?

Еще в детстве мне нравилось во время прогулок находить какие-то природные материалы и составлять из них композиции. Зимой, например, это могли быть композиции из льда и сосулек. Нравилось, как постепенно они таяли на солнце и изменялись в зависимости от погоды: тускнели или становились более прозрачными.

Если говорить про более осознанную художественную деятельность, то начало пришлось на 2014 год, когда я впервые приняла участие в фестивале светового искусства «Не темно». Тогда я сделала свой первый арт-объект и презентовала его зрителю.

ЧЕМ ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ СЕЙЧАС?

Сейчас я занимаюсь кинетическим искусством, то есть создаю подвижные работы, в которых, благодаря движению, проявляется звук или свет. Последние мои проекты так или иначе связаны с водой. Мне очень интересна эта материя, но на самом деле она не такая простая, как я надеялась: в работе с ней есть свои трудности. Это меня и вдохновляет.
Еще я провожу различные мастер-классы и лаборатории для детей и подростков. Работа с ними меня бесконечно заряжает. Я делюсь с ними своим опытом, помогаю поверить в себя и в свои силы. Надеюсь, им со мной тоже интересно.

ПОЧЕМУ ТЫ ПРИШЛА ОТ СВЕТОВЫХ ИНСТАЛЛЯЦИЙ К КИНЕТИЧЕСКОМУ ИСКУССТВУ?

Я бы так не сказала. Кинетика, как мне кажется, была у меня всегда — движение так или иначе присутствовало на всех этапах моей художественной практики. Я до сих пор работаю в том числе со светом: привожу свет в движение. Или, например, работаю со звуком: заставляю звучать тот или иной материал — будь то стекло, фарфор или сухие растения — с помощью моторов. Поэтому можно смело сказать, что я работаю и со светом, и с движением, и со звуком. Всё это существует рядом. Например, на фестивале светового искусства «Не темно» в этом году я участвовала с кинетической световой работой.

КАК ТЫ РЕШАЕШЬ, КАКИМ БУДЕТ ДВИЖЕНИЕ ОБЪЕКТА И КАК ОНО БУДЕТ РАЗВИВАТЬСЯ ВО ВРЕМЕНИ?

Зачастую у меня есть какой-то исходный образ, от которого я отталкиваюсь, продумывая свою кинетическую работу. Чаще всего я пытаюсь запечатлеть мгновение, которое, как мне кажется, встречалось каждому из нас в повседневной жизни: как в городском пространстве, так и в природном.
К этому образу я стараюсь приблизиться через что-то материальное: керамику, стекло, сухие растения. У всего, что я создаю, «совершенный вид» уже существует в реальности, а я, как мне кажется, только пародирую его.

Так или иначе, у меня очень сильная ориентация на внутренние ощущения: почему этот образ меня привлек, почему я замедлилась на нем, сохранила в своей памяти. На их основе я стараюсь строить свои кинетические произведения, чтобы передать эти ощущения другим.

КАК ГОРОДСКАЯ СРЕДА ВЛИЯЕТ НА ТВОИ РАБОТЫ?

При всем том, что я по большей части ориентируюсь на природу и ее материалы, сама по себе я городской житель. И в городе эти природные явления еще более заметны, и оттого и обладают «целительным» свойством для нашей психики, для того чтобы передохнуть сердцем. В целом, я живу в довольно зеленом районе — на Эльмаше — где осталось еще много деревьев, а трава тут практически по пояс. Мне кажется, тот факт, что город зеленый, напрямую влияет на мои работы. По крайней мере зеленый там, где я живу.

КАК ТЫ ОХАРАКТЕРИЗУЕШЬ АРТ-СООБЩЕСТВО ЕКАТЕРИНБУРГА?

Думаю, есть некая неоднородность. Есть несколько «очагов»: одни состоят из группы людей, другие — из одного человека. Несмотря на это, я не разделяю пессимистичных взглядов своих коллег о том, что в Екатеринбурге нет художественной жизни. Я с этим не согласна. Она есть. Просто, возможно, из-за этой раздробленности появляется ощущение, что каких-то глобальных процессов сейчас не происходит, либо они находятся на этапе становления или на этапе накопления энергии. Пользуясь случаем, хотела бы вспомнить мастерскую и пространство поддержки художественного сообщества «Ризома» художницы Кати Червонных, а также творческие лаборатории художника Жени Кутергина, которые сейчас набирают силы в Екатеринбурге.

Настя Франц

художница-график, соосновательница изостудии «Эстетика» и одноименного бренда постеров. Живет и работает в Екатеринбурге

КАК ТЫ НАЧАЛА ЗАНИМАТЬСЯ ИСКУССТВОМ?

Всё это началось в раннем детстве, когда я научилась держать в руке предметы: карандаши, ручки, мелки. Тогда пострадали все книги и тетради в доме, обои и полы. Родители решили, что это «знак», и поддерживают меня по сей день.

ЧЕМ ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ СЕЙЧАС?

С тех пор, как я вернулась в Екатеринбург после учебы в Санкт-Петербурге, у меня было три непростых года в поисках хоть какой-то финансовой стабильности. Несмотря на то, что сейчас я представлена в местных галереях и ярмарка ATRIUM 2025 прошла для меня очень удачно, — искусство меня никак не обеспечивает. Скорее оно требует вложений.

В итоге я ушла в дизайн, начав с работы в копицентрах, а теперь я штатный дизайнер-иллюстратор в бизнес-школе. Просто мне повезло, что художник-график — это исторически и есть дизайнер книг, к тому же я занималась этим параллельно с искусством с подросткового возраста, так что это «мое» тоже.

Два месяца назад, мы основали изостудию «ЭСТЕТИКА» вместе с моим коллегой-художником Георгием Воронковым. Также я основала одноименный бренд графических постеров. Так что сейчас силы брошены еще и на их развитие.

ПОЧЕМУ ИМЕННО ГРАФИКА СТАЛА ДЛЯ ТЕБЯ ОДНИМ ИЗ ГЛАВНЫХ СПОСОБОВ ВЫРАЖЕНИЯ?

Это просто склад характера, который влияет на мышление и выбор медиума.
Я люблю структурировать информацию: логику и всё такое, хотя она у меня парадоксальная местами. Поэтому, наверное, я могу заниматься искусством, потому что вроде всё логично, но не так, как можно было ожидать. А еще за всем стоит сильная эмоциональность. Эта комбинация черт характера — фундамент личности художника-графика.

Плоскостное, или декоративное, мышление мне ближе, чем объемное, пространственное, потому что я не вижу смысла передавать объем вручную после изобретения фотографии. А вот в своих линейных рисунках и оригинальной стилистике смысл вижу — это мой уникальный пластический язык, и сейчас я ушла совсем в черно-белое, без полутонов. Мне хватает просто линии и пятна для лаконичного самовыражения — это оптимизация и минимализм. Но я бы отметила, что инсталляция и создание арт-объектов увлекают меня в той же степени, просто пока этого меньше.

КАК ГОРОДСКАЯ СРЕДА ВЛИЯЕТ НА ТВОИ РАБОТЫ?

Думаю, она угловатая и брутальная как и моя стилистика. Мы либо нашли друг друга, либо правда она «вырастила» меня такой.

КАК ТЫ ОХАРАКТЕРИЗУЕШЬ АРТ-СООБЩЕСТВО ЕКАТЕРИНБУРГА?

Камерное, не консервативное, открытое к экспериментам.