Art Basel 2026: Хайлайты ярмарки

Лизавета Матвеева

независимый куратор, продакшн-менеджер в Музее искусства и истории города Женева

В этом году мое общее впечатление от самой ярмарки Art Basel оказалось не слишком ярким. Удивительно, что даже часть Unlimited мало впечатлила, хотя было очень интересно увидеть выбор нового в этом году куратора, Руба Катриб, — главного куратора легендарной площадки MoMA PS1 в Нью-Йорке. Если последняя известна своей экспериментальностью и инклюзивностью, то Unlimited выглядит довольно ровной коммерческой репрезентацией.

Мне лично было радостно увидеть новые холсты из серии «Glitter Painting» Джона М. Армледера, чью выставку я продюсировала у нас в музее и которая еще будет открыта до 25 октября.

Из сторонних проектов мне повезло увидеть инсталляцию «Inner Worlds» Жульена Шаррьера, Рампа и Томаса Бангальтера — известного как один из двоих лидеров Daft Punk. Инсталляция задумана как разовый ивент, сопровожденный диджей-сетом Томаса, что, конечно, было бы еще интереснее посетить, но даже в формате закольцованной мультимедиа-инсталляции это был совершенно особенный опыт. Пустое ангарное помещение, в центре которого находится витрина с магнитофоном с пленочной записью и громкоговорителями, воспроизводящими речь Элеонор Рузвельт 1948 года с всеобщей декларацией прав человека. Из-за стекла голос деформирован, поэтому мы с трудом распознаем отдельные слова. Параллельно вокруг витрины, с разной степенью интенсивности, разворачиваются стробоскопы и отдаляющиеся и приближающиеся звуки, напоминающие вертолеты. Очень тревожная и в то же время изысканная работа наполняет всё это гигантское пространство своим имматериальным присутствием.

Дмитрий EasyArt

гид в Париже, создатель контента для музеев и галерей

Кажется, главным впечатлением от Art Basel в этом году для меня стали не конкретные работы, а ощущение странного сосуществования двух реальностей.

Одна из них разворачивалась в Unlimited. Обычно эта секция напоминает собрание художественных тяжеловесов, где художники соревнуются в масштабе, бюджете и способности удивить зрителя. Но в этот раз пространство неожиданно сложилось в единое высказывание. Работы словно начали разговаривать друг с другом — о хрупкости и ощущении нестабильности сегодняшнего мира.

Невидимой партитурой этой секции стала звуковая инсталляция «Тревога» (2023) Никиты Кадана. Ее пронзительный сигнал, наложенный на оперную партию, разносился по всему пространству, вмешиваясь в восприятие соседних работ. Он буквально не давал высказаться роботу-мыши Райана Гандера («I've felt everything I'm going to feel — The Unspeakable World», 2026, Lisson Gallery), лишая ее собственного голоса, делал стоящий на сваях дом Трейси Эмин («Knowing My Enemy», 2002, White Cube) еще более уязвимым, превращал сложенные стопкой больничные простыни Бенуа Пьерона («Cairns», 2026, Sultana) в подобие надгробий.

И, возможно, именно поэтому еще отчетливее ощущался контраст с происходящим вокруг. Пока по залу разносился сигнал тревоги, посетители обсуждали многомиллионные сделки, галеристы обменивались визитками, коллекционеры бронировали работы еще до открытия ярмарки. Конечно, Art Basel всегда существовала на пересечении искусства и рынка. Но в этом году этот контраст почему-то оказался особенно заметным.

При этом сама ярмарка удивила неожиданной открытостью. Обычно мир выглядит закрытым и слегка высокомерным: «Хотите узнать цену? Работа уже продана. Стоимость не разглашается». Однако в этот раз атмосфера была заметно менее формальной. Владельцы галерей и сотрудники стендов спокойно вступали в разговоры и, кажется, совершенно не раздражались, когда к ним за последние двадцать минут подходила уже третья экскурсионная группа.

Среди работ, которые особенно запомнились, — редкое раннее «Crucifixion with the Eclipse of the sun», (1907) Эгона Шиле на стенде Ben Brown Fine Arts. В его экспрессии было что-то удивительно близкое Мунку — словно тревога, проходившая через всю Unlimited, неожиданно отозвалась и здесь, в работе, созданной более ста лет назад, на закате Прекрасной эпохи.

Еще одним приятным открытием стала возможность увидеть на стенде Marian Goodman Gallery работу «Idiom» (2024) Пьера Юига. Его выставка в Fondation Beyeler сегодня выглядит одним из самых сильных художественных высказываний сезона и, на мой взгляд, вполне способна затмить по силе впечатления саму ярмарку (…или дополнить общий ритм нестабильности окружающего нас мира). Обязательна к посещению, до 13 сентября 2026.

Но, пожалуй, самое интересное на Art Basel по-прежнему связано не с признанными звездами, а с возможностью увидеть рядом художников, находящихся на разных этапах своей карьеры. Было приятно вновь встретить работы Луиса Фратино — одного из самых заметных живописцев своего поколения, чья персональная выставка откроется этой осенью в лондонской галерее David Zwirner. Тем удивительнее было не обнаружить его работ на стенде самой галереи, хотя, учитывая сравнительно небольшое количество произведений, которые художник создает ежегодно, это вполне объяснимо. Зато работы Фратино можно было увидеть у берлинской Galerie Neu и на стенде нью-йоркской галереи Sikkema Malloy Jenkins.

К числу открытий я бы отнес и Армине Негадари, представленную парижской галереей Marcelle Alix. Ее персональная выставка сейчас проходит в Open Space Фонда Louis Vuitton, а в 2027 году художница откроет крупный проект в музее S.M.A.K. в Генте. Судя по интересу, который ее работы вызывают уже сегодня, это имя еще не раз прозвучит на крупнейших международных выставках ближайших лет.

Покидая ярмарку, я поймал себя на мысли, что лучше всего запомнил не конкретные продажи, не рекордные цены и даже не отдельные стенды. В памяти остался именно этот звук тревоги — как самый точный саундтрек не только Art Basel 2026, но и сегодняшнего мира.