«Если выставка — это дом, а куратор — его архитектор, то я бригадир»: технические специалисты

Александр Игнатушко

мастерская Александра Игнатушко, занимающаяся выставочной застройкой

КАК И КОГДА ВЫ НАЧАЛИ РАБОТАТЬ С СОВРЕМЕННЫМИ ХУДОЖНИКАМИ?

Мой первый монтаж случился в 1999 году, тогда я был еще школьником. Это была фотографическая выставка на ярмарке, организованная Центром современного искусства (прим. ред. — сегодня это ГЦСИ «Арсенал»), куда меня и позвали помочь в зимние каникулы. Это и был мой первый опыт, связанный с монтажами и выставками.

ЭТО БЫЛ СЛУЧАЙНЫЙ ОПЫТ?

Неслучайный, моя мама дружила с Любовью Михайловной Сапрыкиной и Анной Марковной Гор, которые создали ЦСИ.

ИЗМЕНИЛОСЬ ЛИ ЧТО-ТО ЗА ГОДЫ РАБОТЫ, МОЖЕТ БЫТЬ, В ПОДХОДЕ ИЛИ ВО ВЗГЛЯДЕ НА ПРОЦЕСС?

Вряд ли что-то радикально изменилось. Проекты разные, но специфика примерно та же, что и раньше. Может быть, работа становится технологичнее. Стремимся к унификации и оптимизации процессов, чтобы не было авральных режимов, как раньше в 2000-х и в 2010-х годах.

Вообще эта сфера интересна тем, что много разных людей, знакомств, идей, взглядов. Всё кипит, бурлит, и результат не надо ждать годами. В общем, интересно.

В ЧЕМ ДЛЯ ВАС ЗАКЛЮЧАЕТСЯ ЦЕННОСТЬ В РАБОТЕ?

Всё началось с любопытства, потом оно переросло в желание покорить определенные вершины, например, сделать что-то необычное. Я часто соглашаюсь на проекты, которые не приносят денег, но дают опыт и возможность сделать какие-то сложные вещи. Например, обычно не каждый из нас может позволить себе сделать комнату площадью 6,5 метров, которая как тиски сдавит между двумя стенами всё, находящееся внутри. А я такую для художника делал.

КАЖЕТСЯ, ВАША РАБОТА ПОДРАЗУМЕВАЕТ МНОЖЕСТВО ИНЖЕНЕРНЫХ ВЫЗОВОВ И ЗАДАЧ. ВАМ ЭТО НРАВИТСЯ?

Нравится. Более лайтовые выставки мне интересны с точки зрения организации процесса. Стремлюсь сделать так, чтобы всё было по полочкам разыграно, по материалам, по доставкам, чтобы все складывалось оперативно и правильно.

ВЫ РАБОТАЕТЕ С КОМАНДОЙ?

Иначе невозможно! В свое время Женя Стрелков — нижегородский художник, один из моих любимых — в колофоне подписал нас «мастерская Александра Игнатушко». Сейчас это название везде фигурирует. Ребята, с которыми мы работаем, в этой сфере минимум три года, а кто-то уже десять лет. Я сам десять лет проработал начальником отдела в Арсенале, а когда стали приглашать делать и другие выставки помимо этих стен, ушел на вольные хлеба.

Мне нравится работать с хорошими людьми. У нас отличная команда — мы как-то нашли друг друга. Среди нас есть профессиональный практикующий фотограф — Валерий Шибанов, один из первых нижегородских диджеев, есть Азат, прекрасный человек, который говорит на четырех языках — индийском, английском, армянском и русском. Люди грамотные и стрессоустойчивые, что важно для такой работы. Надо стремиться лишь к правильному взаимодействию, которое сейчас в мире, к сожалению, не происходит. Я пытаюсь собирать вокруг себя очень разных людей. Например, в моей команде есть ребята, работающие в МЧС, — они тушат пожары, спасают людей, а мне помогают на крупных проектах и монтажах, ни разу не слышал от них негатива по поводу искусства, которое им, скорее всего, неблизко. Они очень трудолюбивые и пунктуальные. Другие коллеги ходят по выставкам, которые мы собирали, или по другим. У нас есть самый старший сотрудник, мы его зовем дядей Сашей, а он — Александр Нестерович Абросимов. Ему за шестьдесят, он ходит на концерты, спектакли вместе с супругой, им круто. Хорошо, когда люди интересуются происходящим вокруг.

ЕСТЬ ЛИ У ВАС ЛЮБИМЫЕ ХУДОЖНИКИ?

Конечно, есть — например, коллектив «Куда бегут собаки». К сожалению, сейчас мы с ними редко пересекаемся. Мне очень нравится то, что они делают.

ВЫ ОПРЕДЕЛЕННО ЯВЛЯЕТЕСЬ ЧАСТЬЮ АРТ-СООБЩЕСТВА В НИЖНЕМ НОВГОРОДЕ. МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ ЭТО СООБЩЕСТВО ОПИСАТЬ?

Наверное, смог бы описать, если бы это была моя работа. Есть молодые художники, которых я очень люблю, — это студия «Тихая». Могу просто в гости к ним по-дружески зайти, на чай. Есть художники старше: тот же Женя Стрелков, Галя Мызникова. И с теми, и с другими сделано немало проектов.

ПОДЕЛИТЕСЬ САМОЙ БЕЗУМНОЙ ИСТОРИЕЙ, СВЯЗАННОЙ С ВАШЕЙ РАБОТОЙ.

Если честно, у нас один проект безумнее другого. Самое безумное — когда одновременно идет несколько монтажей, а я еду одним днем из Нижнего Новгорода в Тулу, чтобы уточнить что-то по месту с коллегами и вернуться обратно.

РАССКАЖИТЕ О ПРОЕКТЕ, КОТОРЫЙ БЫЛ БЕЗУМНЫМ С ТЕХНИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ?

Наверное, это был проект, который мы делали для спектакля в «Гараже» в Москве — построили сцену 6 метров в ширину, с деревянным полом и оштукатуренными стенами. Нужно было придумать механизм, с помощью которого боковые стены сходились бы друг с другом, сломав внутри себя весь реквизит и выдавив его наружу. Мы использовали систему лебедок — нагрузка между стенами составила 24 тонны. Механизм сработал! Это был самый сложный проект, что нам достался.

ПРИСТУПАЯ К РАБОТЕ, ВЫ ПОНИМАЛИ, ЧТО ПРОЕКТ БЕЗУМНЫЙ, НО ЭТО ВАС НЕ СПУГНУЛО?

Да, я знал, что всё в любом случае получится. Мы всё собирали и тестировали еще здесь, в Нижнем Новгороде, ломали всякие палки и бруски.

Сергей Данилов

технический специалист ЦСК «Рельсы»

С ЧЕГО НАЧАЛАСЬ ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ С ЦСК «РЕЛЬСЫ»?

Я всегда хотел быть сопричастным к организации пространства от жителя для жителей. «Рельсы» себя так и позиционировали. Раньше я работал в техподдержке и системным администратором.

ОТЛИЧАЕТСЯ ЛИ РАБОТА ТЕХНИЧЕСКОГО СПЕЦИАЛИСТА В КУЛЬТУРНОЙ ИНСТИТУЦИИ ОТ ТАКОЙ ЖЕ ДОЛЖНОСТИ В ДРУГОМ МЕСТЕ?

Если ты работаешь техническим специалистом где-то на предприятии или в компании, то у тебя работает в основном шаблонное мышление: ты выполняешь задачи, которые перед тобой ставят, и, скорее всего, у тебя есть алгоритм, как эти задачи нужно решить, чтобы они была выполнены в кратчайшие сроки и с наилучшим результатом. В «Рельсах» это работает немного по-другому: тебе дают концепцию, и ты сам придумываешь, как ее реализовать. Здесь больше творчества и работы руками, чем чтения шаблонов.

ЧТО ДЛЯ ВАС РАБОТА В «РЕЛЬСАХ»?

Работа здесь — это моя душа. У меня есть основная работа из дома: сидячая, без взаимодействия с людьми. Она интересна, но в ней не хватает общения и физической деятельности. «Рельсы» это компенсируют.

В «Рельсах» мне нравится возможность учиться, потому что часто сталкиваюсь с новыми задачами. Интерес в развитии и дополнительных навыках, которые получаю в процессе.

КАКИЕ САМЫЕ НЕОБЫЧНЫЕ ТЕХНИЧЕСКИЕ ЗАДАЧИ ВАМ ПРИХОДИЛОСЬ РЕШАТЬ?

Из недавнего — стенд с детскими «пятнашками». Мы долго думали, как его нужно реализовать, потому что был только один референс — фотография выставки в Испании 2013 года. Нужно было по этой картинке придумать, как воспроизвести это в наших реалиях, с нашим оборудованием. Это должно было выглядеть стильно и при этом функционально, чтобы «пятнашки» могли крутиться вокруг своей оси.

Я до сих пор не знаю как, но оно всё еще работает. Прошло уже полгода, я удивлен.

ВАШИ КОЛЛЕГИ ПОДЕЛИЛИСЬ, ЧТО ВЫ ПРИДУМЫВАЕТЕ ТАКИЕ ИДЕИ, ЧТО ПОРОЙ ОНИ УДИВЛЯЮТСЯ, ПОЧЕМУ ВЫ РАБОТАЕТЕ ИМЕННО ТЕХНИЧЕСКИМОМ.

Я сам в шоке от своих идей. Чаще всего они работают на упрощение тех продуктов, которые у нас уже есть. Мои идеи для меня звучат проще, чем то, что мне чаще всего предлагают. Думаю, так происходит, потому что для людей, которые работают не «руками», а придумывают концепции, большее значение имеет сделать красиво. Но как это реализовывать? Я придумаю, как это сделать просто, сохранив стиль, красоту и айдентику.

БЫЛИ ЛИ СЛУЧАИ, КОГДА ХУДОЖНИК ИЛИ КУРАТОР ПРЕДЛАГАЛ ИДЕЮ, КОТОРАЯ ТЕХНИЧЕСКИ НЕОСУЩЕСТВИМА?

Такого не было, потому что чаще всего я стою перед фактом, что нужно что-то сделать, а пока тебе не сказали, что это невозможно — возможно всё. Была задача, когда требовалось настроить и подвесить ковры к потолку для выставки. Это, наверное, самое веселое и долгое из всех занятий, что были. Я понял, что крепить к потолку ковры — это, на самом деле, достаточно трудно.

ЧЕГО ХУДОЖНИКИ НЕ ЗНАЮТ ОБ ЭКСПОНИРОВАНИИ СВОИХ РАБОТ?

То, что их работы весят больше, чем они предполагают. Для художника идея повесить работу на окно звучит реалистично. А когда ты думаешь, как именно тебе прикрепить картину, которая весит 10 килограмм, к стеклу, кажется, что невозможно. Приходится использовать невидимые тросы, лески, придумывать, как органично их крепить к окнам, чтобы было незаметно.

КАКОЙ ИНСТРУМЕНТ ВЫ ИСПОЛЬЗУЕТЕ ЧАЩЕ ВСЕГО?

Шуруповерт и, наверное, рулетка.

Евгений Румянцев

дизайнер, основатель Rumyantsev Bureau

КАК И КОГДА ВЫ НАЧАЛИ РАБОТАТЬ С СОВРЕМЕННЫМИ ХУДОЖНИКАМИ?

Долгое время я рисовал на электричках и в метро — по всей России мы оставляли свой след. В какой-то момент нашу команду серьёзно задержали. У меня был год ограничения свободы, но даже тогда я продолжал рисовать на электричках. Меня это устраивало. Именно в тот период я познакомился с современными художниками — мы вместе рисовали. Со временем я понял, что профессия трейн-райтера стала слишком небезопасной. Тогда я устроился работать в рекламную сферу: делал вывески и наружную рекламу. Там многому научился, а в свободное время продолжал экспериментировать с разными материалами. У меня был замечательный наставник, который привил идею важности постоянных экспериментов. Через какое-то время я накопил достаточно знаний и опыта, чтобы уйти в свободное плавание и открыть свою первую небольшую мастерскую.

Если говорить об истории бюро, то всё началось с одного шуруповерта и выросло до масштаба, который мы имеем сегодня. С художниками мы работали и давно, и сейчас. Особенно плотно последние два года работаем со студией «Тихая».

ПОЧЕМУ ВЫ ДЕЛАЕТЕ КОЛЛАБОРАЦИИ С СОВРЕМЕННЫМИ ХУДОЖНИКАМИ?

Если говорить о коллаборациях с художниками, которые близки мне по духу, то максимально интересно работать с Артёмом Филатовым. Всё подвижно, мы вместе принимаем и ищем решения. Не могу сказать, что мы преследуем в первую очередь экономическую составляющую.

А ЧТО ВЫ ПРЕСЛЕДУЕТЕ, К ЧЕМУ СТРЕМИТЕСЬ В ТАКОМ СЛУЧАЕ?

Скажем, прикольно провести время. Приходит идея, и мы вместе ищем для нее оптимальное решение — преобразовываем нечто нематериальное в физический объект.

БЫЛ ЛИ КАКОЙ-НИБУДЬ ПРОЕКТ, СДЕЛАННЫЙ ВМЕСТЕ С СОВРЕМЕННЫМ ХУДОЖНИКОМ, КОТОРЫЙ СТАЛ НАИБОЛЬШИМ ВЫЗОВОМ?

Например, последний проект с Артёмом Филатовым в психиатрической больнице в Туле — «Жалоб нет». Мы делали все объекты, но один — металлическая хромированная таблетка, которую мы называем «селедочницей», — заставил нас особенно попотеть. Но в итоге всё получилось. Наверное, это один из тех проектов, который я на 90% сделал собственными руками от начала и до конца. До этого у нас не было подобного опыта, мы делали надувные фигуры из металла, но здесь нужна была идеальная таблетка. Пришлось узнать много нового. Так как это мелкосерийная продукция, которая делается один раз, мы разработали кустарный путь, использовали сначала свое оборудование, потом поняли, что его мощностей недостаточно и пришлось обращаться в компанию. В итоге предметы получились небольшие, но над каждым пришлось сильно постараться.

ВЫ БЕРЕТЕСЬ ЗА ПРОЕКТЫ, ГДЕ ЕСТЬ КОНФЛИКТ, КОТОРЫЙ НУЖНО РАЗРЕШИТЬ?

Должно быть интересно. Чаще всего, работая с художниками, мы беремся за проекты, которые могут быть не очень оплачиваемы, но очень интересны. А за работу, которая хорошо оплачивается, но не представляет интереса, мы не возьмемся, потому что выбираем выпускать свою серийную продукцию.

Михаил Казаков

технический директор ЦСИ «Терминал А»

С ЧЕГО НАЧАЛАСЬ ВАША КАРЬЕРА ТЕХНИЧЕСКОГО СПЕЦИАЛИСТА?

До работы в искусстве я был техническим специалистом в ресторанной сфере — совмещал с учебой. Потом, по окончанию бакалавриата, встал вопрос о моих интересах, и я решил сходить на лекции в сфере искусства, которые вели Майя Ковальски и Полина Юдина: там мы много говорили про эту деятельность, но больше всего, конечно же, про монтажи — меня это увлекло, и в конце серии лекций, я напросился на монтаж. Так и начали работать.

КАКИЕ САМЫЕ НЕОБЫЧНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ВАМ ПРИХОДИЛОСЬ РЕШАТЬ?

Практически каждая выставка — что-то необычное, например, повесить на 9-ти метровой высоте под потолок ткань, причем так, чтобы красиво свисала — благо, у нас есть архитектор Диана, мы можем это все смоделировать, а не кричать по сто раз: «повыше», «пониже», «левее», «правее».

Не перестаю рассказывать про выставку «Я это помню» — первый случай, когда я столкнулся с полным циклом монтажных работ. Нужно было повесить во всю стену, а потолки, напоминаю, высотой 9 метров, длина стен 16 метров, работы Паши Бумажного. Это такие габаритные подрамники, обработанные углем, с фанерой вместо холста, на которой изображены забавные иллюстрации-сценки: около 10 работ мне пришлось смонтировать в метре от стены на специальную балку по системе тросов, постепенно спускаясь от потолка к полу, поэтому спина мне не сказала потом «спасибо».

БЫЛИ ЛИ СЛУЧАИ, КОГДА НА МОМЕНТ ЗАДУМКИ ПРОЕКТА ЕГО ТЕХНИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ КАЗАЛАСЬ НЕВОЗМОЖНОЙ?

Кинетическое искусство Веры Ширдиной на ее персональном выставке в Терминале. Вера наша резидентка, и она участвовала на всех этапах монтажа: от задумки к реализации, что называется. У нее была идея повесить одну из своих металлических работ так, чтобы отраженный от нее свет играл красивыми узорами и переливами, поэтому надо было придумать какой-то двигатель и конструкцию к нему, приводящие всё это в движение.

Даже, когда всё продумали, приходится импровизировать — тросы поглощали часть инерции, поэтому мы их утяжелили цепями. Контекст работы изменился, даже, как мне кажется, в лучшую сторону. Отпечатанная на металле бабочка стала вдруг не парящей и легкой, а зажатой и скованной, и это дало новый смысл.

ЧЕГО ХУДОЖНИКИ НЕ ЗНАЮТ ОБ ЭКСПОНИРОВАЛИ СВОИХ РАБОТ?

Чаще всего знают всё, так как сами их делают, в том числе, оформление, но бывают нюансы с некоторыми видами работ.

Во-первых, это всё, что находится не в рамках квадрата или круга: треугольники, трапеции — это моя боль, искать их центр тяжести. Плюсом к этому моменту является тот факт, что экспонировать их бывает невозможно, то стена немного кривая, то подрамник повело.

Во-вторых, керамика — это всегда баланс между «как быстро и красиво всё вешается» и «мы всё сломали». Сложно экспонировать тяжелые, массивные керамические объекты на стенах, то есть буквально вешать за крепеж, а не ставить на подставку или полку. Кто-то может поспорить, сказав «возьмите костыли», а я в ответ скажу — внутреннее напряжение в керамике, материале. Нагрузка от своего же веса в керамике часто не распределяется, поэтому она и лопается.

В-третьих, это все электрифицированные объекты: призываю считать мощности, потому что это может аукнуться не просто поломкой работы.

КАКОЙ ИНСТРУМЕНТ У ВАС ВСЕГДА С СОБОЙ?

Дальномер, рулетка, тонкогубцы. Даже когда знаю, что не пригодятся, всё равно беру.

КАКИЕ ТЕХНИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЗРИТЕЛИ ЧАЩЕ ВСЕГО НЕ ЗАМЕЧАЮТ, НО БЕЗ НИХ ВЫСТАВКА БЫЛА БЫ НЕВОЗМОЖНОЙ?

Без пустырника. А если без шуток, то технические аспекты все налицо зачастую, главное, что зрители редко замечают — это труд, ведь над какой-то, кажется, пустяковой штукой работали, оказывается, девять человек, и не только монтажников.

МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ НАЗВАТЬ СЕБЯ ТВОРЧЕСКИМ ЧЕЛОВЕКОМ? ВЛИЯЕТ ЛИ РАБОТА В КУЛЬТУРНОЙ ИНСТИТУЦИИ НА ВАС?

Я покупаю искусство и мне приятно, когда искусство дарят. Я в бесконечном восторге, это натурально заряжает, сглаживает все углы какого-нибудь неприятного дня.

Работа в культурной институции, конечно, на меня влияет — столько бешеных вокруг. Смех смехом, но это правда, они бешеные в хорошем значении этого слова: только такие люди могут и в снег, и в зной что-то лепить на улице, пачкаться у себя в мастерской, работать, приходя вечером со смен, до ночи и даже до утра — а потом прийти с довольным лицом. Люди в нашей сфере объединяются очень просто и быстро: редко встретишь в ней кого-то неискушенного, от этого все связи и контакты друг с другом очень крепкие — от художников внутри и вне институции, до монтажных бригад и авторских производств в городе.

Алексей Трегубенко

технический директор ЦСК «Смена»

С ЧЕГО НАЧАЛАСЬ ВАША ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ С ЦСК «СМЕНА»?

Техническим сопровождением я начал заниматься почти сразу после студенчества. Вначале это были выставки-аттракционы для детей, на которых гостям предлагалось познакомиться с роботами и VR-симуляторами, после этого мне повезло поработать в похожем парке в Вильнюсе. Несколько лет спустя устроился монтажником-оформителем в арт-пространство и концертную площадку, где занимался сборкой световых инсталляций для вечеринок, там я получил повышение до технического директора через два года работы. В «Смене» я работаю чуть меньше года.

КАК БЫ ВЫ ОПИСАЛИ РЕБЕНКУ СВОЮ ПРОФЕССИЮ ПРОСТЫМИ СЛОВАМИ?

Если выставка — это дом, а куратор — его архитектор, то я бригадир.

КАКИМИ КАЧЕСТВАМИ И НАВЫКАМИ НУЖНО ОБЛАДАТЬ ЧЕЛОВЕКУ, ЧТОБЫ РАБОТАТЬ НА ВАШЕЙ ДОЛЖНОСТИ?

В первую очередь, это способность работать в очень сжатые сроки, умение планировать и делегировать, однако насмотренность и некоторое чувство прекрасного — тоже важны.

ВАША РАБОТА ПРЕДПОЛАГАЕТ БОЛЬШУЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И СОБРАННОСТЬ. МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ НАЗВАТЬ СЕБЯ ТАКИМ ЧЕЛОВЕКОМ ВНЕ ВАШЕЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ?

Пожалуй, ответственность и собранность я надеваю на себя как спецовку на монтаж, чтобы потом сбросить их дома.

БЫВАЕТ ЛИ, ЧТО ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ИДЕЯ ВЫСТАВКИ ВСТУПАЕТ В КОНФЛИКТ С ТЕХНИЧЕСКИМИ ВОЗМОЖНОСТЯМИ?

Поиск компромиссов — это всегда очень тяжело как для художника, так и для технического отдела. На моем счету пока один крупный промах с точной многосложной подвешенной инсталляцией. К счастью, такое происходит редко и результат всё же радует глаз.