«Особое удовольствие — это ощущение, что я — хранитель порядка в хаосе»: офис-менеджеры, логисты и юристы в культуре

Полина Туманян

менеджер по документообороту Центра «Зотов»

С ЧЕГО НАЧАЛАСЬ ВАША ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ С ЦЕНТРОМ «ЗОТОВ»?

Моя история с Центром «Зотов» началась с легкого волнения и предчувствия чего-то значительного. В команду меня пригласила Дарья Филиппова, генеральный директор Центра, с которой мы работали вместе в Пушкинском музее.

С документооборотом я до этого сталкивалась косвенно, но всегда плотно, я имела представление как это должно работать, поэтому с легкостью согласилась на предложение.

КАК ВЫГЛЯДИТ ВАШ ОБЫЧНЫЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ?

Мой рабочий день здесь — это микс коммуникации, творческой работы, организации процесса и постоянного развития в сфере культуры.

В целом, большая часть это что-то рутинное, но немаловажное: работа в программе 1C, согласования с коллегами, планирование оплат, работа с бухгалтерией.

КАКАЯ ЧАСТЬ РАБОТЫ ПРИНОСИТ ВАМ НАИБОЛЬШЕЕ УДОВОЛЬСТВИЕ?

Особое удовольствие — это ощущение, что я — хранитель порядка в хаосе: когда из вороха документов вырастает стройная система, как здание из чертежа. И, конечно, самый приятный момент — видеть, как благодаря, и в том числе, моему труду выставки и проекты оживают.

КАК ВАМ КАЖЕТСЯ, КАКИМИ НАВЫКАМИ ДОЛЖЕН ОБЛАДАТЬ ХОРОШИЙ МЕНЕДЖЕР ПО ДОКУМЕНТООБОРОТУ?

В арсенале идеального менеджера обязательно должны быть: внимание к деталям, гибкость, стрессоустойчивость и, конечно, любовь к порядку и людям.

СЛУЧАЛИСЬ ЛИ НЕОЖИДАННЫЕ ОТКРЫТИЯ С ВАМИ ЗА ГОДЫ РАБОТЫ В «ЗОТОВЕ»?

За годы работы в Центре «Зотов» действительно было немало неожиданных открытий — и профессиональных, и личных.

Но больше всего хочется отметить команду. Сплоченные, открытые, готовые поддержать и внедрить самые авантюрные идеи. Интерес к работе во многом складывается благодаря людям, которые тебя окружают.

Мое личное открытие — конструктивизм. Команда ежедневно проделывает колоссальную работу, чтобы развивать актуальность этого направления: лекции, концерты, мастер-классы, кино — все это помогает заново и под другим углом раскрыть эту тему.

ЕСТЬ ЛИ МЕСТО ТВОРЧЕСТВУ В ВАШЕЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИЛИ В ЖИЗНИ?

Несомненно! Творческие решения часто нужны даже для самой бумажной рутины.

Руслан Качкаев

юрист музея ZAMAN

С ЧЕГО НАЧАЛАСЬ ВАША ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ С МУЗЕЕМ ZAMAN?

Моя история с музеем началась задолго до первых экспозиций — с Алией Ахмадулиной, директором музея ZAMAN. Мы уже сотрудничали ранее, и когда она начала формировать новую институцию, я оказался рядом. Тогда музей был еще на стадии замысла, на этапе становления — как зародыш идеи, которая только-только начинала оформляться. Мы регистрировали некоммерческую организацию, выстраивали юридический каркас будущей структуры. А дальше всё развивалось естественно — появился запрос на сопровождение, работа шла параллельно с рождением и ростом музея. Сейчас ZAMAN — это уже птица, которая полетела. И видеть этот полет — большая радость.

КАК РАБОТА С ИСКУССТВОМ И ВЫСТАВКАМИ ВЛИЯЕТ НА ВАШЕ ВОСПРИЯТИЕ ВАШЕЙ ПРОФЕССИИ?

Искусство присутствовало в моей жизни и до этого — я коллекционирую работы, у меня есть друг, художник Мансур Зияев. Когда он готовил выставку при поддержке одного из банков, ему было важно, чтобы всё прошло безопасно. Моя команда тогда обеспечила юридическое сопровождение сделки. Этот пример для меня очень показателен: художник должен заниматься творчеством, не отвлекаясь на договоры и формальности — мы для того и существуем, чтобы взять это на себя. Постепенно мы сформулировали свою миссию: защита творческого наследия через юридическую поддержку. Это не узкая ниша — это необходимость. К нам обращаются как институции, так и отдельные авторы.

ТО ЕСТЬ, ВЫ СНАЧАЛА НАЧАЛИ СОБИРАТЬ ИСКУССТВО, А ПОТОМ ПРИШЛИ В МУЗЕЙ КАК ЮРИСТ?

Да. И для меня коллекционирование — это, в первую очередь, поддержка локальной сцены, локального высказывания. Первые работы, появившиеся у меня, — это произведения башкирских художников. Самая весомая часть моей коллекции — работы Мансура Зияева. Мне близка его техника, но не только: Мансур — мусульманин, и в его произведениях чувствуется особый духовный ритм. В прошлом году я женился, и мы с женой проводили никах. Это был не просто обряд, а внутренний диалог — о вере, ответственности, пути. Мы долго обсуждали, рефлексировали, задавались вопросами. Мансур поддержал нас советом: идти в ислам можно шаг за шагом, не обязательно следуя строгим догмам. Его работы — об этом. О любви, заботе, о внутреннем мире. И это чувствуется.

Также в моей коллекции есть работа янаульского художника и дизайнера Романа Яхина. Он рисовал маркерами на холсте, экспериментировал с техникой. Я участвовал в аукционе и приобрел работу, где человек с телевизором вместо головы сидит на планете. Там нет прямых метафор, но есть пространство для интерпретации — это то, за что я люблю современное искусство.

С КАКИМИ НЕОЧЕВИДНЫМИ ЮРИДИЧЕСКИМИ ВОПРОСАМИ ВЫ СТАЛКИВАЛИСЬ В МУЗЕЕ?

Самый курьезный случай был, когда мы готовились к выставке в Казахстане. Нужно было провезти сто кураев на территорию другого государства.

КУРАЙ — ЭТО РАСТЕНИЕ? ЗНАЮ, ЧТО В БАШКОРТОСТАНЕ ЭТО ЕЩЕ И МУЗЫКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ.

Курай — это народное название растения, из которого изготавливают музыкальный инструмент. Задача стояла в том, чтобы провезти курай как растение. На месте планировался перформанс, где курай как символ, «превращается» в музыкальный инструмент. Мы сначала посмеялись, конечно. Но оказалось, что для перевозки растения через границу нужно согласование с рядом ведомств. Ситуация нестандартная, но именно за это я ценю работу с ZAMAN — она всегда полна открытий.

Юрист — это не просто человек с кодексом. Это, в каком-то смысле, человек слова. Мы выстраиваем аргументы, формулируем смысл, пытаемся быть услышанными. В этом юрист похож на писателя. И поэтому я за ясный, живой язык.

КАК ВАМ УДАЕТСЯ ОБЪЯСНЯТЬ ВАЖНЫЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ МОМЕНТЫ ХУДОЖНИКАМ И КУРАТОРАМ ТАК, ЧТОБЫ ОНИ БЫЛИ ПОНЯТНЫ?

Мы принципиально избегаем канцелярита, даже в официальных документах. Это особенно важно при работе с художниками. Кто-то — предельно дотошный, готов править каждую формулировку. А кто-то говорит: «Сделайте, как надо». У всех — свои приоритеты, и мы подстраиваемся. Но говорим всегда понятно и по существу.

Для институций, таких как ZAMAN, важно выстраивать юридическую безопасность на уровне системы: учредительные документы, проверки, налоговые вопросы. А у художников болевая точка — авторские права. Как защитить свои работы от несанкционированного использования? Как сохранить уважение к своему труду?

Вот, например, случай с Антохой МС. Его продюсер лишил его прав на исполнение собственных песен. Я тогда был на MEGA Urban Fest и заметил, что у него изменилось звучание. Позже выяснилось — это из-за юридических ограничений. Через суд он восстановил свои права. Мы рассказывали об этом в нашем подкасте. Такие истории — не редкость.

СЛУЧАЕТСЯ ЛИ, ЧТО ВЫ ВДОХНОВЛЯЕТЕСЬ РАБОТАМИ ХУДОЖНИКОВ, С КОТОРЫМИ СОТРУДНИЧАЕТЕ?

Да, особенно, когда мы сопровождаем выставки. Например, выставка Василя Хананова. Она была многослойной, и наша команда участвовала в ее подготовке. Одна из коллег, юрист Марина Слабоденюк, была отмечена в экспликации к выставке. Это создает ощущение сопричастности: ты — не просто консультант, ты внутри процесса. И тогда выставка становится «нашей», а не «чужой». Появляется личный интерес, тепло, переживание.

ЕСТЬ ЛИ У ВАС ЛЮБИМАЯ ВЫСТАВКА В ZAMAN?

Да, выставка «Шёпотом». В ней было что-то очень честное. Говорить шепотом о сложном — это уже говорить. Это выставка о смелости быть уязвимым и при этом не замалчивать.

Дарья Коробкова

офис-менеджер Музея современного искусства «Гараж»

КАК ДАВНО ВЫ РАБОТАЕТЕ В «ГАРАЖЕ»?

Я пришла в «Гараж» в 2018 году, в качестве стажера. Помогала на лекциях, мероприятиях, на показах кино. Через год стала работать смотрителем на выставках, еще через некоторое время мне предложили стать администратором в Образовательном Центре «Гаража» и потом — администратором на стойку самого Музея. С 2022 года я работаю офис-менеджером, на данный момент в мои основные обязанности входит: оформление командировок сотрудникам и приглашенным лекторам или художникам. Я оформляю билеты, проживание, визы. В мои обязанности входит в том числе подключение сотрудников к ДМС, оформление абонементов в спортклуб, подготовка занятий по йоге. В самом офисе я веду административно-хозяйственный бюджет и слежу за тем, чтобы всё необходимое было всегда в наличии: канцелярия, медикаменты и прочее. Если есть какие-то неисправности в здании, то направляю заявки в технический департамент. И также помогаю нашему HR-директору в подготовке корпоративных мероприятий для сотрудников

КАК ПРОХОДИТ ВАШ ОБЫЧНЫЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ?

Мой рабочий день обычно начинается до прибытия в офис, с проверки почты на наличие новых запросов на командировки. Когда прихожу в офис, узнаю на стойке ресепшена у администратора, не случилось ли что-то за ночь и есть ли какие-то новости. Далее я приступаю к обработке запросов на командировки, к подключению ДМС и просто к консультациям коллег по разным вопросам: от «Заведение заявки в 1С» до «Где у нас стоят вазы?». Самая для меня спокойная и привычная рутина, где точно не будет стрессовых моментов, — заведение договоров и счетов на оплату. Одна из главных задач: быть всегда на связи и быть готовой оперативно помочь коллегам.

КАКОВЫ ОСОБЕННОСТИ РАБОТЫ В КУЛЬТУРНОЙ ИНСТИТУЦИИ ПО СРАВНЕНИЮ С ЛЮБОЙ ДРУГОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ?

Я думаю, что особенности работы могут быть связаны с более креативной обстановкой. Вокруг постоянно происходит активная творческая деятельность: новые проекты, книги, мероприятия. За 7 лет работы, мне никогда не было скучно или неинтересно в «Гараже». Тут не успеваешь привыкнуть к рутине, так как появляются новые задачи и вызовы, с которыми нужно справиться. Помимо работы, здесь занимаешься саморазвитием: читаешь книги нашей издательской программы, ходишь в другие музеи на экскурсии, посещаешь лекции и кинопрограммы.

С КАКИМИ СТЕРЕОТИПАМИ О СВОЕЙ РАБОТЕ ВЫ ЧАЩЕ ВСЕГО СТАЛКИВАЕТЕСЬ?

Внутри организации я не сталкивалась с какими-либо стереотипами. Мои родственники и знакомые не очень понимают специфику моей работы и чем я вообще занимаюсь, поскольку обязанности достаточно разноплановые, а у многих нет представления о том, кто такой офис-менеджер, чем он должен заниматься и зачем эта должность нужна в Музее.

КАК РАБОТА В ТВОРЧЕСКОМ КОЛЛЕКТИВЕ ВЛИЯЕТ НА ВАС?

На самом деле я бы тоже назвала себя творческим человеком, поэтому чувствую себя комфортно в этой среде. Мои коллеги — в основном ответственные люди, которые следуют рабочим алгоритмам и соблюдают дедлайны, поэтому конфликты на почве отсутствия структурности случаются крайне редко. Мне кажется, это один из стереотипов — будто людям из творческой среды сложнее справляться с бумажной и административной работой. У нас каждый должен понемногу владеть разными навыками, чтобы работа строилась органично.

ЧТО ВАМ БОЛЬШЕ ВСЕГО НРАВИТСЯ В ВАШЕЙ РАБОТЕ?

Больше всего мне нравится ощущение, что я являюсь частью чего-то большого и важного — уникальной институции. Это всегда было для меня поводом для гордости. Меня окружают талантливые и яркие люди, у меня есть возможность изучать новое и совершенствоваться в своей работе — и это очень ценный для меня опыт.

Анна Игнатенко

руководитель юридического отдела Музея современного искусства «Гараж»

С ЧЕГО НАЧАЛАСЬ ВАША КАРЬЕРА ЮРИСТА И КАК ВЫ ПРИШЛИ К РАБОТЕ С КУЛЬТУРНЫМИ ИНСТИТУЦИЯМИ?

Мне всегда нравилось искусство. В институте у нас был замечательный и талантливый преподаватель Эдуард Петрович Гаврилов, который является известным специалистом в области авторского права. Он написал много книг по интеллектуальной собственности. Мне кажется, он сумел утвердить во мне мое желание работать в данной сфере.

Моя карьера и юридическая практика началась в госструктурах. Считаю, что юрист должен понимать, как устроена система изнутри — со стороны государства. Такой опыт очень ценен, поскольку позволяет себя чувствовать уверенно.

Позже меня пригласили попробовать себя в сфере культуры и искусства — в частности, в Музей современного искусства «Гараж». Это был совершенно новый и интересный опыт. Когда я пришла в эту институцию, почувствовала большую разницу — в атмосфере, энергетике, ощущении от работы.

ЕСТЬ ЛИ МЕСТО ТВОРЧЕСТВУ В ВАШЕЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИЛИ В ЖИЗНИ?

Я могу назвать себя творческим человеком. Когда я пришла работать в Музей, это ощущение только усилилось. У меня с детства есть склонность к живописи. Кроме того, я ходила на курсы актерского мастерства — мне это очень нравится. У нас в отделе работает девушка, которая тоже учится актерскому мастерству. Она уже выступает в театрах, играет в постановках. Они собираются узким кругом друзей, ставят спектакли, арендуют театральные площадки и выступают. Я слушаю ее рассказы — и, честно говоря, очень хочу к ним присоединиться, попробовать себя в этом.

С КАКИМИ ЗАДАЧАМИ ВЫ И ВАШИ КОЛЛЕГИ СТАЛКИВАЮТСЯ ЕЖЕДНЕВНО?

Наш отдел — небольшой. Атмосфера у нас, на мой взгляд, очень дружелюбная. Разделяем задачи по нескольким направлениям. Одно из них — корпоративное право, ведь Музей, как и любое юридическое лицо, сталкивается с такими вопросами, как внесение изменений в учредительные документы, подготовкой блока корпоративных документов. В некоммерческих организациях довольно сложная отчетность — это объемная, кропотливая работа. Совместно с бухгалтерией, финансистами мы готовим всю необходимую документацию. Каждый год у нас проходят аудиторские проверки. Поскольку мы — некоммерческая организация, все поступления, особенно пожертвования, подлежат жесткому контролю: на что именно мы тратим средства, насколько целевым является расход — все это проверяется государственными органами. Задачи по направлениям: право интеллектуальной собственности и авторское право, правовое сопровождение музейной деятельности, полное юридическое сопровождение организации культурно-просветительских мероприятий, в том числе выставочных проектов. Вопросы, связанные со строительством и недвижимостью: ремонтами, выставочной архитектурой — это отдельное направление, требующее специальных юридических знаний. Отдельное внимание также уделяется архивной, просветительской, издательской деятельности, производству сувенирной продукции.

Это основные направления, но часто возникают нестандартные ситуации, в которые тоже нужно оперативно включаться и работать командой, предоставляя специальные правовые заключения.

КАКИЕ САМЫЕ НЕОБЫЧНЫЕ КЕЙСЫ ВАМ ПРИХОДИЛОСЬ?

Наша сфера деятельности, в силу специфики, безусловно богата различными необычными случаями. Но я расскажу про несколько, скорее, милых кейсов. У нас давно живет кот по имени Гараж. Его принесла наша сотрудница, он сидел около офиса. Директор сжалился и согласился принять его в нашу организацию. У кота много работы — он следит, чтобы расписание не нарушалось.

С ним у нас были всякие интересные случаи. Мы его иногда «вызволяли»: писали письма, потому что животное по гражданскому законодательству считается имуществом. С ним были вопросы: кому он принадлежит, где он ходит, что он делает. Максимально стараемся не нарушать его личные границы, гарантируем свободу перемещения. Он регулярно проходит все обследования, мы о нем хорошо заботимся.

Также в 2019 году в рамках выставки «Грядущий мир: экология как новая политика. 2030-2100», одним из главных участников перформанса Хейден Фаулер «Снова вместе» был настоящий волк. Правовое оформление обеспечения участия живого волка в перформансе дело необычное, но мы с командой справились. Как мне показалось, волк был счастлив такому вниманию и чувствовал себя звездой.

В СВОЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В МУЗЕЕ ГАРАЖ ВЫ НЕ ОГРАНИЧИВАЕТЕСЬ РАБОТОЙ ВНУТРИ МУЗЕЯ, НО И ПРИНИМАЕТЕ АКТИВНОЕ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИЯХ КАСАТЕЛЬНО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ ИСКУССТВА. РАССКАЖИТЕ ОБ ЭТОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПОДРОБНЕЕ?

Я кандидат юридических наук и одним из условий является деятельность в сфере науки и преподавательская деятельность. Мне это интересно. Недавно, например, я выступала с лекцией перед студентами Высшей школы экономики.

Кроме того, наша организация также входит в ряд объединений по тематике юридической деятельности. В частности, ассоциация корпоративных юристов России — очень известное объединение в юридическом сообществе. В рамках этого членства мы регулярно имеем возможность участвовать в семинарах, заседаниях, круглых столах, обсуждать актуальные вопросы законодательства. Это очень ценно, поскольку происходит обмен опытом. Также есть мероприятия, на которых мы поднимаем вопросы, озвучиваем проблематику — если она у нас есть. И нас слышат. Когда никто не говорит о проблемах, создается иллюзия, что всё в порядке. Регуляторы, в том числе и законодатели, воспринимают это как знак: значит, всё работает. А когда ты формулируешь проблему, подкрепляешь ее доказательствами, кейсами, примерами — на это уже обращают внимание. И начинают предпринимать шаги.

Один из интересных и острых вопросов, который мы поднимали — это проблема «сиротских» произведений. Что это значит? Есть замечательные произведения в сфере искусства и культуры, которые хочется показать, использовать в проектах, но невозможно определить их автора. Неизвестно, кому принадлежат права. И все боятся: вдруг используем, а потом объявится правообладатель и подаст в суд. Это и репутационные риски, и возможные финансовые последствия. Мы регулярно озвучивали эту проблему. По итогу, в 2024 году в Гражданский кодекс были внесены поправки, призванные урегулировать данный вопрос, что конечно же, очень нас обрадовало, вместе с тем, насколько данный порядок облегчил работу пока анализируем. Дело в том, что согласно действующему порядку, сам процесс признания произведения «сиротским» занимает очень длительный период времени, соответственно, при принятии решения использования произведения, автор которого неизвестен, необходимо понимать, что реализация такого проекта процесс не быстрый, требующий достаточно раннего планирования. Но, несмотря на длительность сроков, данные изменения законодательства, обеспечивают безопасность при использовании «сиротского» произведения.

Андрей Бубнов

юрист «Стрит-арт хранения»

С ЧЕГО НАЧАЛАСЬ ВАША ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ С «СТРИТ-АРТ ХРАНЕНИЕМ»?

Со знакомства с Астаховым Михаилом Васильевичем, одним из основателей «Стрит-арт хранения».

Когда работаешь с поставками, арендами, а к тебе приходят с чем-то непонятным — это заставляет задуматься над тем, что мы делаем в этой жизни, что довольно интересно. Есть много нетривиальных задач, поэтому появляется широкий кругозор в сфере.

КАКИЕ САМЫЕ НЕОБЫЧНЫЕ КЕЙСЫ ВАМ ПРИХОДИЛОСЬ РЕШАТЬ?

На самом деле, необычных историй довольно много. Например, иногда нам передают в дар работы обычные люди, которые нашли произведения искусства в городе. Так, например, случилось с работами Миши Маркера — они были созданы в 2014 году. Художник разместил картины в пенопластовых рамах на синий забор недалеко от станции метро в Петербурге. Много лет спустя к нам обратились люди, которые сохранили одну из этих работ, но не являются ее авторами или владельцами произведения. В таких случаях, конечно, нет готового решения: мы начинаем с подтверждения авторства у художника, составления сертификатов подлинности и других документов. Нам важно не просто получить права на данный предмет, но и возможность экспонирования как в экспозиции «Стрит-арт хранения», так и на других площадках.

А вообще, конечно, есть и более приземленные задачи — юридические спорные вопросы между учредителями, художниками, нюансы авторского права. Это уже рабочая рутина.

О ЧЕМ СПОРЯТ ХУДОЖНИКИ С ЮРИСТАМИ?

Однажды я отправил художнику договор и попросил минимальные данные для оформления: имя, фамилия, отчество, паспортные данные и адрес регистрации. Художник настаивал на том, чтобы я указывал везде его псевдоним, отказался давать свои данные. Уже не помню, какой именно был псевдоним — дело было года два назад. Пришлось долго уговаривать его хотя бы на ИНН и адрес регистрации, чтобы можно было подготовить документы. Специфика нашей работы состоит в том числе в том, что для многих авторов крайне важно сохранять анонимность.

КАК ВАМ УДАЕТСЯ ОБЪЯСНЯТЬ ВАЖНЫЕ ЮРИДИЧЕСКИЕ МОМЕНТЫ ХУДОЖНИКАМ И КУРАТОРАМ ТАК, ЧТОБЫ ОНИ БЫЛИ ПОНЯТНЫ? ЕСТЬ ЛИ РАЗНИЦА В ПОДХОДЕ К ЮРИДИЧЕСКИМ ВОПРОСАМ?

Разница лишь в форме того, как художники подают свои возражения. Для художников договоренность, закрепленная рукопожатием, зачастую ценнее, чем юридический документ, хотя такое встречается и среди «обычных» бизнесменов.

МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ НАЗВАТЬ СЕБЯ ТВОРЧЕСКИМ ЧЕЛОВЕКОМ?

Юриспруденция — творческая профессия, надо постоянно придумывать что-то. Нет единого шаблона, по которому ты можешь каждый день приходить и делать одно и то же.

Думаю, можно даже какой-нибудь интересный договор выставить как экспонат.

РАССКАЖИТЕ, КАК С ЮРИДИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ СУЩЕСТВУЕТ СТРИТ-АРТ?

Уличное искусство в городе либо создаётся нелегально (граффити и стрит-арт), либо проходит все процедуры согласования с городом и жителями (паблик-арт). Последнее — долгий и непростой процесс, но во многих городах страны это частая и распространённая практика.

«Стрит-арт хранение» — институция, которая не занимается сохранением и музеефикацией искусства, созданного в городском пространстве. Наша коллекция — это студийные работы художников, эскизы, артефакты уличных акций, фотофиксации, но не сами уличные произведения. Эти объекты не требуют фактической легализации, так как они изначально были созданы иным методом. Поэтому юридические основания для сохранения искусства в городе — это отдельная сложная тема, которой мы в своей деятельности не касаемся.

НА КАКОЙ ЮРИДИЧЕСКОЙ ОСНОВЕ СУЩЕСТВУЕТ ВАШ ПРОЕКТ?

Всё основано на базе некоммерческой организации, а такие организации не могут заниматься деятельностью с целью извлечения прибыли. Они создаются исключительно для реализации целей, указанных в уставе.

«Стрит-арт хранение» является некоммерческим проектом. Мы продаем мерч и картины — но это далеко не главная часть нашей деятельности, и извлечение прибыли не является нашей главной задачей. Главная цель — это популяризация стрит-арта, распространение этого творчества среди людей, которые интересуются искусством, просветительская работа и исследовательская деятельность.

А КАК ВЫ ЛИЧНО ОТНОСИТЕСЬ К ТОМУ, ЧТО БОЛЬШИНСТВО УЛИЧНЫХ РАБОТ СОЗДАЕТСЯ С ЮРИДИЧЕСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ НЕЛЕГАЛЬНО? ЭТО ВАНДАЛИЗМ ИЛИ ВСЕ ЖЕ ИСКУССТВО?

Это творческое выражение. Человек чувствует потребность что-то сказать обществу — и делает это через уличное искусство, которое останется в памяти и на фотографиях. Да, может быть, это не всегда устраивает чиновников или сотрудников ЖКХ, но это уже их проблема, а не художников.

А КАК «СТРИТ-АРТ ХРАНЕНИЕ» ПОДХОДИТ К КОЛЛЕКЦИОНИРОВАНИЮ И СОХРАНЕНИЮ СТРИТ-АРТА, УЧИТЫВАЯ ЕГО МИМОЛЕТНОСТЬ?

Мы приобретаем, например, картины, личные архивы, воспоминания людей, которые занимались уличным искусством. Легализации эти объекты не требуют. Что касается росписи на стенах — это юридически сложно. Постфактум легализовать практически невозможно.

В этом и уникальность «Стрит-арт хранения» как проекта: мы рассказываем об уникальном стиле художников, художественных приемах, региональной специфике уличного искусства, не «выламывая куски стен».

ПОЛУЧАЕТСЯ, ВЫ ПРОДАЕТЕ ИМЕННО ФОТО, А НЕ САМИ ОБЪЕКТЫ?

Наша коллекция — это фонд долгосрочного хранения. У нас в собрании есть не только фотофиксации уличных акций, но и студийные работы уличных художников, эскизы, артефакты уличных акций, авторские повторения городских арт-интервенции. Очень разнообразный список. Тоже самое можно сказать и про «Стрит-арт лавку» — онлайн и оффлайн магазин, где наши посетители могут приобрести в личную коллекцию доступное тиражное искусство наших авторов.

Да, демонстрируем и фотографии. Ведь большинство уличных работ создаются в таких местах, которые физически забрать невозможно: заброшенные здания, заборы, стены и так далее. Поэтому фотография — это единственный способ зафиксировать и передать работу будущим поколениям. Через 300 лет кто-то посмотрит на снимок и подумает: «А что хотел сказать автор этим изображением?», а если вы посетите «Стрит-арт хранение», вы узнаете что хотел сказать автор сейчас и не надо будет ждать 300 лет.

Мария Ткачева

менеджер и логист в «Револьт-центре»

С ЧЕГО НАЧАЛАСЬ ВАША ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ С «РЕВОЛЬТ-ЦЕНТРОМ»?

Моя история знакомства с «Револьт-центром» началась еще до его официального открытия. Я случайно познакомилась с одной из его создательниц, и она пригласила меня на вакансию бариста. Сразу устроиться у меня не получилось, но уже через несколько месяцев после запуска «Револьт-центра», я всё же начала там работать. Примерно через полтора года мне предложили «переехать» в офис и занять должность офис-менеджера-логиста.

С КАКИМ САМЫМ НЕОБЫЧНЫМ ИЛИ НЕОЖИДАННЫМ ГРУЗОМ ВАМ ПРИХОДИЛОСЬ РАБОТАТЬ?

Пожалуй, это отправка выставочных работ. Однажды мне нужно было организовать доставку охлупня — украшения с крыши деревянного дома. Также, на одну из выставок, мне нужно было найти старинные жернова и придумать как доставить.

СЛУЧАЛИСЬ ЛИ ФОРС-МАЖОРЫ НА ПУТИ ДОСТАВКИ ВЫСТАВОК ИЛИ РАБОТ?

Каких-то серьезных форс-мажоров с логистикой, к счастью, не случалось. Но бывали ситуации, когда за несколько часов до открытия выставки что-то срочно нужно было найти, докупить или помочь как-то интегрировать в экспозицию. Тогда нужно было расставлять приоритеты, двигать другие свои задачи и подключаться к поискам вместе с нашей арт-кураторкой. В такие моменты очень помогают поддержка и понимание команды.

КАК РАБОТА С ИСКУССТВОМ И ВЫСТАВКАМИ ВЛИЯЕТ НА ВОСПРИЯТИЕ ВАШЕЙ ПРОФЕССИИ?

Думаю, моя работа сильно отличается от типичных задач офис-менеджера-логиста. Здесь, помимо работы с шаблонами, есть место для импровизации и поиска нестандартных решений. Мне часто приходится исследовать, искать редкие вещи — в этом главное отличие от «обычной» логистики.

КАКАЯ ЧАСТЬ ВАШЕЙ РАБОТЫ КАЖЕТСЯ САМОЙ ТВОРЧЕСКОЙ?

Пожалуй, самая творческая часть — помощь арт-кураторке в подготовке зала. Такая задача появляется нечасто, но так прокачивается и мой собственный художественный взгляд. Иногда я помогаю с пре-продакшном: нахожу нужный реквизит, участвую в съемках. Это все разбавляет офисную рутину и добавляет творчества в мою работу.

ЧЕГО ОБЫЧНО ХУДОЖНИКИ НЕ ЗНАЮТ О ДОСТАВКЕ СВОИХ РАБОТ?

Замечала, что часто художники не знают, как упаковать свои работы. Кто-то не понимает, что некоторые экспозиции довольно сложно доставить в первозданном виде из-за особенностей доставки транспортной компанией, кто-то чересчур усердствует с упаковкой там, где это не требуется. Но по тому, как художники упаковывают свои работы перед отправкой, можно понять, с каким трепетом они относятся к своему и чужому творчеству.