«Дизайн нужен повсюду. А я, как шпион, могу проникнуть куда угодно»: дизайнеры культурных институций

Лика Жилина

ведущий дизайнер арт-дирекции Ельцин Центра

ЛИКА, КАК НАЧАЛАСЬ ТВОЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ? КАК ДОЛГО ТЫ РАБОТАЕШЬ В ЕЛЬЦИН ЦЕНТРЕ И КАКОЙ КАРЬЕРНЫЙ ПУТЬ ТЫ ЗДЕСЬ ПРОДЕЛАЛА?

Вообще моя карьерная деятельность началась довольно спонтанно. Работу я никогда не искала, всегда работало сарафанное радио. Череда фрилансов привела меня в Ельцин Центр, сейчас я работаю здесь уже больше четырех лет. На данный момент я не только ведущий дизайнер, но и курирую практику студентов-дизайнеров не только летом, а еще и каждой весной и осенью. Сначала я ничего не знала про дизайн и решила, что мне стоит этим заняться. Вскоре поняла, что с помощью дизайна я могу попасть в абсолютно любую профессию: от стоматологии до пекарни. Дизайн нужен повсюду. А я, как шпион, могу проникнуть куда угодно.

КАК ВНУТРИ ОТДЕЛА ДИЗАЙНА ВЫ С КОЛЛЕГАМИ РАСПРЕДЕЛЯЕТЕ ЗАДАЧИ И ЗОНЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ?

Изначально в Ельцин Центре был отдел арт-дирекции, постепенно формировавшийся арт-директором. Сначала появился один дизайнер, потом второй, подключались другие люди на аутсорсе. В итоге у нас сформировалась команда из трех штатных дизайнеров. Еще есть один видеохудожник на аутсорсе, которого почти никто не видел. На большие проекты мы всегда можем привлекать нужных специалистов, но обычно наш отдел состоит из пяти человек: арт-директор, три дизайнера и специалист по связи с подрядчиками.

Как распределяются задачи? Когда я только пришла в Ельцин Центр, все дизайнеры здесь были равны: не было градации в должностях. Конечно, у всех есть свои интересы, сильные и слабые стороны: кто-то больше любит 3D, а кто-то — шрифты. Сейчас градация у нас есть, но связана она исключительно с количеством опыта работы в организации.

ТО ЕСТЬ НЕТ ТАКОГО, ЧТО ЗА ОДНИМ ЧЕЛОВЕКОМ ЗАКРЕПЛЕНЫ ПОСТЕРЫ К ВЫСТАВКАМ, А ЗА ДРУГИМ КАКИЕ-НИБУДЬ ТЕХНИЧЕСКИЕ ТАБЛИЧКИ?

Это специальное правило арт-директора, чтобы всем было одинаково скучно и одинаково весело. Каждый может как делать дурацкую табличку А3 с одной стрелочкой и двумя буквами, так и концепцию целой выставки разработать. Мы распределяем задачи отталкиваясь от наших желаний.

ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, ВАЖНЕЕ В ДИЗАЙНЕ ДЛЯ КУЛЬТУРНОЙ ИНСТИТУЦИИ ИЛИ ВЫСТАВКИ: ЭСТЕТИКА ИЛИ УДОБСТВО ВОСПРИЯТИЯ?

Если мы говорим о больших организациях, то повествование зависит от имиджа. Например, есть Хлебозавод или Дом культуры «ГЭС-2», у них своя специфика и настроение в дизайне. Ельцин Центр — это не только одно место в одном городе, еще есть московский филиал. У них есть общие эстетические ориентиры, но при этом для каждого отдельного мероприятия может быть выбран отдельный куратор, а дизайнеры скорее немного помогают в визуализации задумок.

РАССКАЖИ О НЕОЧЕВИДНЫХ ОСОБЕННОСТЯХ РАБОТЫ ДИЗАЙНЕРА В КУЛЬТУРНОЙ ИНСТИТУЦИИ. ЕСТЬ ЛИ ЧТО-ТО, ЧТО ТЕБЕ ОТКРЫЛОСЬ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТОГО, КАК ТЫ ОКАЗАЛАСЬ В ЕЛЬЦИН ЦЕНТРЕ?

До работы в Ельцин Центре я думала, что дизайнеры заняты афишами, буклетами — всей полигирафией. Оказалось, что дизайнер в Ельцин Центре может делать всё, что угодно: например, создавать и монтировать наклейки о необходимости дистанции, как это было во время пандемии. Также дизайнер может улучшать рабочие процессы. Например, я больше всего люблю организаторскую часть работы дизайнера, то есть — коммуникацию. Если я вижу, что что-то не работает я говорю: «Коллеги, давайте обсудим и придумаем инструмент, с помощью которого нам будет легче работать». Так, когда у нас горели выставки, потому что все макеты и ссылки терялись, я предложила вроде бы простое решение — использовать гугл-таблицу. Мы создали специальный шаблон, чтобы было удобно и нам, и коллегам, занимающимся выставками. Теперь это уже закрепленное правило, а я лишь удивлена, что его так долго у нас не было.

КАКОЙ ПРОЕКТ, РЕАЛИЗОВАННЫЙ В ЕЛЬЦИН ЦЕНТРЕ, ЗАПОМНИЛСЯ ТЕБЕ БОЛЬШЕ ВСЕГО?

Есть такой проект. Он как раз-таки невидимый для большинства посетителей. Ельцин Центр — это не только атриум, галерея и музей. Это вообще все девять этажей здания. И дизайнеры этими этажами тоже занимаются. На четвертом этаже расположен «Кванториум», там постоянно бегают дети. Мы не можем просто сказать, чтобы они не бегали или не кричали, это же всё-таки дети. На обычные таблички они реагировать не будут, они даже не читают их. Но рядом находится спа-салон, куда люди приходят на процедуры и отдыхать. Сотрудники салона очень просили, чтобы было тише, и мы сделали. В этом проекте сочетаются и дисциплина, и креатив, и технические задачи. Дети шумели и бегали по коридору, а мы вдоль него с отсылкой на стиль Эрика Булатова написали огромнейшими буквами «Не шуметь». Надпись, синяя на белом, сужается в перспективе длинного коридора. Это буквально дисциплина: чтобы дети впечатлились размером букв, стали оглядываться и ходить спокойнее. А укромно спрятанная рекомендательная надпись на четвертом этаже, превратилась в фотозону.

Ксения Назарова

руководитель отдела дизайна и рекламы Музея современного искусства «Гараж»

КАК НАЧАЛСЯ ВАШ ПУТЬ В ДИЗАЙНЕ?

Началось с обычного детского вопроса: «Как?» — с желания понять «свойство, манеру, устройство».

Я родилась и выросла среди инженеров — по сути своей художников, которые творили и выражались на диалекте микросхем и цифр. Это завораживало. Мне тоже непременно хотелось создать свой рабочий конструкт, но язык программирования, наречия математических и химических формул были мне недоступны — моей речью были картинки. Я даже слова в букваре не складывала из букв, а просто запоминала их общий образ — как иероглиф, и на слух (что, конечно, очень удивило родителей, когда подошло время учить меня читать).

Сложить всё это — и вот я уже в «Полиграфе» (Московский государственный университет печати имени Ивана Фёдорова), слышу от преподавателя по дизайну: «Ребята, а давайте вы придумаете такую штуку... Только там должна быть структура, логика построения и ритмы...» (читать это следует голосом и с интонацией Александра Васина). Я подумала: «О! А я знаю КАК!» — и почувствовала себя трансформатором Николы Теслы.

КАКУЮ РОЛЬ СЫГРАЛ МУЗЕЙ «ГАРАЖ» В ВАШЕМ ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ СТАНОВЛЕНИИ?

«Сыграл» — и всё еще «играет»: трунь-трунь. Роль по жанру — трагикомическая, в амплуа резонера. Шучу.

Если вы когда-нибудь ездили верхом, то представьте: вы — уверенный всадник-любитель — решили заняться выездкой или конкуром… на драконе. Музей — огромное существо со своим внутренним миром, историей, взглядом, страхами, опытом, желанием показать себя. У него есть отработанные и усвоенные команды, люди, которых он знает с детства, а они знают его. И вот вас приглашают прокатиться на такой махине вместе с остальными, и как только вы ставите вторую ногу в стремя — он срывается с места.

Вам нужно держаться в седле, прижимать шенкель, не бросать повод, видеть других всадников, не зажимать плечи, не давать противоречивых команд. Сейчас я почти год в седле, но мне еще многое предстоит узнать и разучить.

Каждый день я бегу на «тренировку»: нужно проработать ошибки в коммуникации, проследить за новичками, уделить внимание новым задачам, держать в голове вектор направления, проверять, соблюдены ли правила — логические, стилистические, визуальные. Задачи, которые я решаю в процессе работы, во многом просто иного порядка, нежели те, что мне доводилось решать раньше.

Я учусь, учусь, учусь.

КАКИЕ ПРОЕКТЫ, РЕАЛИЗОВАННЫЕ В «ГАРАЖЕ», ВЫ СЧИТАЕТЕ НАИБОЛЕЕ ЗНАЧИМЫМИ ДЛЯ СЕБЯ, И ПОЧЕМУ?

Те, которые я еще не сделала, — как кусок карты, который ты еще не открыл в компьютерной игре. Это набор неизвестных, из которых тебе предстоит составить уравнение — и самому же его решить.

КАК ВЫ ОРГАНИЗОВЫВАЕТЕ РАБОТУ ОТДЕЛА ДИЗАЙНА? КАКИЕ ЗАДАЧИ ТРЕБУЮТ ВАШЕГО ЛИЧНОГО УЧАСТИЯ, А КАКИЕ ДЕЛЕГИРУЕТЕ?

Вообще я за то, чтобы каждый из дизайнеров выбирал из задач то, что ему интереснее или сподручнее. Некоторые типовые задачи и направления были закреплены за людьми (и дизайнерами, и менеджерами) еще до моего прихода — и я не стала ничего менять. Изучила, поняла механику, доверилась их опыту — и они ни разу меня не подвели.

Они — мои столпы, и в большинстве случаев я делегирую им и дизайн, и коммуникацию, прося лишь держать меня в курсе процессов и договоренностей. Новичков держу в фокусе внимания, выступая для них в роли ментора.

Каждую неделю у нас проходят встречи, на которых я узнаю статусы задач от всех членов команды (и дизайнеров, и менеджеров), проговариваю, что требуется от меня, прошу обратить внимание на письма с задачами, сверяюсь с тем, кто и что взял или возьмет в работу на неделю. Мы все на связи, чтобы оперативно решать возникающие в процессе работы вопросы.

Менеджеры обычно присылают видео или фотографии с производств, либо заказывают в офис материалы и тестовые образцы — будь то ткань, бумага, карандаши, пленка для термопереноса, образцы печати или вырубки и так далее. Я отсматриваю, показываю заказчику, возвращаюсь с решением или просьбой найти другие варианты.

С дизайнерами, работая над большими концепциями, мы, как правило, делаем по варианту на человека, а потом обсуждаем вместе, что у кого хорошо вышло, как это можно докрутить или объединить с идеей другого. После этого я обычно собираю презентацию: совмещаю информацию от менеджеров и наработки по дизайну — и показываю либо внутреннему заказчику (например, соседнему отделу), либо руководству. Получаю комментарии и несу их на обсуждение с командой.

Параллельно стараюсь брать задачи по дизайну, в которых нужно макетирование или верстка, — так как я нахожусь в офисе и могу оперативно что-то распечатать или проверить конструкцию макета на пригодность.

Порой ощущаю себя большим очистным сооружением — потому что за день фильтрую и аккумулирую большой поток информации.

КАКИЕ ТРУДНОСТИ ВОЗНИКАЮТ ПРИ РАЗРАБОТКЕ ДИЗАЙНА ДЛЯ КУЛЬТУРНЫХ ПРОЕКТОВ В СРАВНЕНИИ С КОММЕРЧЕСКИМИ?

«Нельзя просто так взять и войти в Мордор…» — как говорил один персонаж из фильма Питера Джексона.

Не могу назвать это трудностями — скорее, это свод правил и порядок действий, которых необходимо придерживаться, когда работаешь над дизайном для такой большой культурной институции. Изображения (фотографии экспозиции, работы художников, снимки с мероприятий, сканы) здесь — не то же самое, что стоковые иллюстрации или фотоматериалы. Нельзя просто поставить «красивую» картинку, опираясь исключительно на ее визуальную составляющую.

То же самое касается и текстов — для любых носителей. Текст всегда должен быть грамотно составлен, вычитан, проверен, затем перенесен на макет вместе с дизайном — и еще раз проверен. Порой текст должен быть определенного кегля или иметь достаточный контраст по отношению к фону…

Наша задача — учесть все нюансы и пожелания и собрать из этого рабочий, функциональный и при этом красивый во всех отношениях конструкт.

КАК ВЫ ВИДИТЕ РАЗВИТИЕ СВОЕЙ РОЛИ И ОТДЕЛА ДИЗАЙНА В БУДУЩЕМ?

Параллельно со всеми рабочими процессами для нашего отдела я прописываю регламент взаимодействия с другими департаментами и отделами — чтобы даже «когда моря высохнут», и, возможно, нас уже не будет, потомки могли опираться на эти скрижали и им было бы легче, чем нам. Очень надеюсь, что у меня получится.

Если говорить про весь отдел, то умалить роль дизайна точно не выйдет — он на своем месте, развивается, трансформируется и эволюционирует вместе со всей институцией. Мы еще не знаем что, но мы точно придумаем как!

Мария Косарева

руководитель команды графического дизайна Дома культуры «ГЭС-2»

С ЧЕГО НАЧАЛАСЬ ВАША ИСТОРИЯ С «ГЭС-2»? КАК ДАВНО ВЫ РАБОТАЕТЕ ДИЗАЙНЕРОМ В ЭТОЙ ИНСТИТУЦИИ?

С Фондом V–A–C я сотрудничала еще в 2012 году и внимательно следила за его проектами и появлением «ГЭС-2». А если говорить про дизайн, то важным в этой истории был материал «Объединения» 2022 года про дизайн-команду Фонда. В тот момент я работала арт-директором в Политехническом музее, и мне было очень радостно увидеть такую медиапредставленность работы дизайнеров культурной институции и почитать рассуждения ребят. В 2024 году я присоединилась к команде, которая, кстати, почти не изменилась со времен того интервью.

ЧТО, ПО-ВАШЕМУ, ВАЖНЕЕ В ДИЗАЙНЕ ДЛЯ КУЛЬТУРНОЙ ИНСТИТУЦИИ ИЛИ ВЫСТАВКИ: ЭСТЕТИКА ИЛИ УДОБСТВО ВОСПРИЯТИЯ?

Важнее уместность того или иного решения. Отдельная выставка может позволить себе больше свободы в рамках кураторского высказывания, чем культурная институция в целом. Например, отказаться от этикетажа или намерено заставить зрителя блуждать.

Институция же, работая с разными аудиториями и категориями доступности, до определенной степени должна уметь себя объяснить и иметь инструменты адаптации: читаемость шрифта, переводы на ясный язык, РЖЯ, Брайль. Создать проект, который будет доступен для аудитории с разными потребностями, от родителей с колясками до посетителей с ментальной инвалидностью, — большой вызов, как для архитектора, так и для дизайнера. Нам хочется развивать эту практику в России.

КАК ОРГАНИЗОВАНА РАБОТА ОТДЕЛА ДИЗАЙНА? КАКИЕ ЗАДАЧИ ТРЕБУЮТ ВАШЕГО ЛИЧНОГО УЧАСТИЯ, А КАКИЕ ДЕЛЕГИРУЕТЕ?

Весь дизайн, который вы можете видеть в «ГЭС-2», создается внутренней командой. Это потрясающие люди, для меня большая радость работать вместе. Я бы сказала, что у нас горизонтальная, демократическая структура, где задачи распределены равномерно и каждый может отказаться или подключиться к проекту. Между дизайнерами закреплены направления: например, один занимается всем для Музыки, Резиденций и Ателье, а другой — Кино, Сводами и Медиацией. Это позволяет выстраивать визуальный подход к направлению и управлять им во времени, а не решать задачи точечно. Также все делают по одной-две выставке в год и оформляют книги издательства V–A–C Press. У этих задач разная темпоральность: выставки — это проектный темп, направления — протяженный во времени с повторяющимися циклами, книги — другой медиум, и это единственное, что мы выпускаем не на диаграмматическом языке. Этот комплекс позволяет переключаться между форматами и масштабами задач. При этом мы находимся в непрерывном диалоге, сверяемся в выбранных подходах, формируем сквозные решения, комментируем друг друга. Я также занимаюсь дизайном направлений и выставок, но кроме этого — коммуникацией между разными частями институции, табличками, планированием и стараюсь, чтобы команде было комфортно, а наши идеи были реализованы так, как задумывалось.

КАКИЕ ТРУДНОСТИ ВОЗНИКАЮТ ПРИ РАЗРАБОТКЕ ДИЗАЙНА ДЛЯ КУЛЬТУРНЫХ ПРОЕКТОВ В СРАВНЕНИИ С КОММЕРЧЕСКИМИ?

Я не делю на такие категории и не думаю, что где-то трудностей больше, но если считать «коммерческим» тот дизайн, цель которого — продажа, то одним из различий становятся критерии. Там, где в коммерческом секторе появляется А/В-тестирование, в культуре место отдано выразительности решения, убедительному рассказу, соответствию как кураторской идее, так и маркетинговым задачам. Не цифры подсказывают, как правильно, а полифония вовлеченных сторон.

Другое различие в содержательной части. Мы окружены «быстрым контентом». Скорость подразумевает упрощение, но культурный продукт часто не поддается такому смысловому «сжатию» и не обязан быть понятен за пять секунд. Так что и дизайн, следуя за содержанием, предлагает замедлиться и посвятить культуре, размышлению, а в итоге — себе какое-то время.

С КАКИМИ СТЕРЕОТИПАМИ О СВОЕЙ РАБОТЕ ВЫ СТАЛКИВАЕТЕСЬ ЧАЩЕ ВСЕГО?

Что я занимаюсь творчеством.

ЧТО ВАМ В ВАШЕЙ РАБОТЕ ПРИНОСИТ НАИБОЛЬШЕЕ УДОВОЛЬСТВИЕ?

Та секунда, когда понимаешь, что всё сложилось!

Дмитрий Сорокин

старший художник компьютерной графики в Третьяковской галерее в Самаре

КАК НАЧАЛСЯ ВАШ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ПУТЬ В ДИЗАЙНЕ?

Мой путь в дизайне начался давно — наверное, с детства. С самого раннего возраста я четко понимал, что меня интересуют архитектура, дизайн и рисование. Сначала была художественная школа, затем Самарское художественное училище и художественный факультет. Практически всю жизнь я занимаюсь этим делом. С 2009 года я занимаюсь дизайном осознанно и зарабатываю на этом деньги. Работал в разных компаниях — как крупных, так и небольших, параллельно реализовывал свои проекты на фрилансе.

В какой-то момент я устал от коммерческой работы. Искусство всегда было мне близко, и тогда я решил сменить направление. Написал своему нынешнему руководителю Алексею Тилли, что мне интересно попробовать поработать с ними, хотелось бы посотрудничать. Пришел на собеседование — всё прошло удачно, и я стал работать в Третьяковской галерее. Это было почти три года назад.

ЕСТЬ ЛИ ДЛЯ ВАС РАЗНИЦА В РАБОТЕ ДИЗАЙНЕРА В КОММЕРЧЕСКОЙ СРЕДЕ И В КУЛЬТУРНОЙ ИНСТИТУЦИИ?

Нет, я бы не сказал, что здесь что-то неочевидное. Просто разница в подходах. В коммерции ты больше ограничен визуальными и техническими рамками — дизайн должен продавать, быть эффективным с точки зрения маркетинга.
А в Третьяковской галерее — всё-таки больше творческая работа, где есть пространство для экспериментов и самовыражения.

КАКОЙ ОПЫТ ВАМ УДАЛОСЬ ПОЛУЧИТЬ ЗА ЭТИ ТРИ ГОДА РАБОТЫ В ГАЛЕРЕЕ?

Наверное, это совокупность факторов. С одной стороны — интересные, нетривиальные задачи: создание выставок, работа с концептами, возможность «перевернуть» привычный дизайн, сделать его более неожиданным, непредсказуемым. В этом есть большая творческая свобода: ты не чувствуешь ограничений, можешь пробовать, экспериментировать.

С другой стороны — это команда. Прекрасные люди, с которыми мы работаем, особая коммуникация и атмосфера, которую я раньше не встречал в других сферах. Всё это вместе благоприятно влияет на мою работу — и на нашу совместную работу в целом.

КАКАЯ ЧАСТЬ ВАШЕЙ РАБОТЫ ПРИНОСИТ ВАМ НАИБОЛЬШУЮ РАДОСТЬ?

Мне очень нравится участвовать в создании выставок. Это всегда большие, совместные проекты, в которых каждый из нас вносит что-то свое. Мне важно чувствовать сопричастность к таким процессам.

Если говорить шире — мне близко понимание, что мы делаем что-то значимое. Что наша работа — не просто про оформление, не про «служение золотому тельцу», как говорится, а про вклад в развитие города, региона, общества. В этом есть какая-то высшая цель, и она действительно вдохновляет.

РАССКАЖИТЕ, КАК ВЫГЛЯДИТ ВАШ ОБЫЧНЫЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ?

Мой рабочий день выглядит довольно стандартно. Я прихожу в офис, настраиваюсь, пью кофе — постепенно вхожу в ритм. Основная часть работы проходит за компьютером: графика, визуальные задачи, макеты. Но при этом много общения — с разными отделами, с коллегами. Постоянно приходится находить точки соприкосновения, решать какие-то возникающие вопросы.

Если честно, я бы не сказал, что мой день сильно отличается от дня сотрудников других офисов — по функционалу всё довольно похоже. Но при этом я не ощущаю это как «работу» в привычном смысле. Нет чувства, что вот, дотяну до шести — и домой. Всё как-то органично течет. Есть задачи — часть я ставлю себе сам, часть приходит от коллег. Конечно, есть дедлайны, но я сам распределяю приоритеты, выстраиваю ритм. Это дает ощущение свободы и вовлеченности одновременно.

ВЫ НЕСКОЛЬКО РАЗ УПОМЯНУЛИ ТВОРЧЕСКУЮ СВОБОДУ. В ЭТОМ КОНТЕКСТЕ ХОЧУ СПРОСИТЬ, СВЯЗАНО ЛИ ЭТО С ТЕМ, ЧТО ВЫ РАБОТАЕТЕ САМОСТОЯТЕЛЬНО, БЕЗ ОТДЕЛА ДИЗАЙНА?

Наверное, дело еще и в том, что с командой у нас совпало видение: мы смотрим в одном направлении, наш визуальный вкус не расходится, а отсюда — свобода. Я что-то предлагаю и мы классно это делаем без споров, утрясаний и бесчисленных правок. Всё проходит достаточно легко.

КРУТО ЗВУЧИТ ОТ СОТРУДНИКА БЮДЖЕТНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ.

Конечно, есть и рутина, которую нужно выполнять, без этого никуда. Есть механические процессы, когда нужно просто уткнуться и сделать. Но я считаю, что профессионализм в деле дизайнера — это умение выполнять и такую работу, рутинную, возможно неприятную. У нас есть единый визуальный стиль, которого мы придерживаемся. Я стараюсь в нем лавировать и вкладывать каждый раз что-то новое.

РАССКАЖИТЕ О ПРОЕКТЕ, КОТОРЫЙ ДЛЯ ВАС ОСОБЕННО ЗНАЧИМ.

Каждый проект оставляет после себя чувство удовлетворенности. Сложно выделить какой-то один — потому что в каждый вложено много сил и энергии. Нет такого, что где-то я постарался больше, а где-то меньше. Поэтому каждое открытие — это своего рода эмоциональный выход: вот, мы это сделали. Чувствуешь выполненный долг, удовлетворение, получаешь от этого кайф.

Приятно видеть, как приходят люди, как они воспринимают всё, что мы сделали — даже если не догадываются, сколько труда за этим стоит, и как много людей из разных отделов были вовлечены. Уже сам факт, что люди приходят, что им интересно, — это радует. Если есть критика и она обоснованная, это становится точкой роста.

Так что я не могу сказать, что какой-то конкретный проект в галерее был особенно значим, а другой — нет. Всё становится важным и ценным — по-своему.