Recipes for Broken Hearts: хайлайты первой Бухарской биеннале

Полина Коваль

художница

Когда окружен искусством, историями разных людей, их идеями и трудом, меняется пространство, воздух, атмосфера — создается особое поле. Иногда эти изменения ощущаются не сразу, а только после выхода из такого места.

Текстиль, ручной труд и исцеляющее действие через создание — все это мне очень близко. Я создаю одежду из шерсти и понимаю, насколько мощно прохождение энергии через руки, материал, как это может влиять на состояние.

Биеннале собрала работы международных художников, созданные в коллаборации с местными мастерами. Например, гобелен пакистанского художника Хадима Али вышивали аж 72 ремесленника из Узбекистана. Это впечатляет.

Вообще “Recipes for Broken Hearts” было о том, как искусство, и особенно коллективное творчество, может исцелять травмы. И одна из ключевых работ, которая, на мой взгляд, раскрывала эту идею, стала интерактивная работа Pakui Hardware под названием “Qora safro” (в переводе «Черная желчь»). Инсталляция занимает несколько пространств — площадку в Караван-сарае и три комнаты в медресе Рашид. Лечение через активное выслушивание — терапевтический метод Ибн Сины, который лег в основу работы художника. На выставке зритель мог подойти к большому уху, в которое был встроен микрофон, и рассказать свою боль, а потом алгоритмы перерабатывали слова в исцеляющие музыкальные композиции, исполняемые музыкантами Бухарской филармонии.

В медресе Рашид я познакомилась с девушкой волонтером, которая рассказала мне про еще одну лечебную форму искусства. Художник Игшаан Адамс работал с женщинами из Африки и Узбекистана, которые столкнулись с расистским угнетением. Адамс обучил их особой технике работы с тканями, создавая медитативный, монотонный процесс, и через совместное творчество, диалог и прикосновение к материалу женщины постепенно переживали и перерабатывали свою боль.

Конечно же “Home of Hope” Жени Ким очень трогает. Он напомнил мне «Хроники Нарнии», дал ощущение сохранности, детства, тепла. И эта комната с цветами — как поле, по которому можно бежать бесконечно, а над головой — воздушный змей — цветок и небо.

Инсталляция “Close” Энтони Гормли стала любимым объектом биеннале. Я обожаю переосмысленные городские пространства, работы с домами, улицами, ощущением нахождения вне. Скульптор создал свой город, где можно блуждать, теряться и находиться. Это про тело, взаимоотношения и взаимодействие с окружающей средой, пространством и самим собой. Массивные, тяжелые каменные блоки, грубые формы кажутся мне очень нежными и чувственными, в этих скульптурах ощущается удивительная гармония.

Александр Бланарь

куратор, автор телеграм-канала Blanar.Art

От первой Биеннале в Бухаре у меня смешанные ощущения. Город встретил лично меня, вегетарианца, который тяжело переносит жару, не очень радостно. Пришлось выискивать свои места радости.

Мне в этот раз не удалось посетить все проекты, которые мне были интересны. Так я не успел в ресторан Brutalisten, который открылся на время биеннале. Это проект немецкого художника Карстена Холлера, где готовят по его рецепту. Очень интересный должен быть экспириенс.

Каждый проект создан вместе с местными художниками или ремесленниками, что позволило участникам лучше погрузиться в местный контекст. Как бы ни хотелось выделить что-то особенное, самое большое впечатление на меня произвел проект Close Энтони Гормли и реставратора Темура Джумаева. Расположение, медитативность. И как проект меняется в зависимости от того, посещаешь ли ты его днем или вечером. Вообще на этой площади как раз меня впечатлило все, там же находится пирамида — проект The Earth’s Shadow Дельси Морелос и Бахтиера Ахмедова.

Конечно, я с интересом рассмотрел проект Таус Махачевой, смог поучаствовать в food-медитации Чон Кван, во время который мы вместе подготавливали кимчи.

Я бы настоятельно посоветовал посетить эту биеннале, но, в отличие от меня, подготовиться — прочитать как можно больше материалов и изучить карты биеннале. Иначе первый день придется потратить на понимание, где что находится.

Дмитрий Селин

арт-менеджер, основатель artlift.agency

В Бухару я отправился не впервые — этот город очаровал меня ещё пару лет назад. Поэтому, узнав о подготовке биеннале здесь, я загорелся идеей вернуться, и вместе с командой агентства Art Lift мы придумали организовать арт-тур на это событие вместе с русскоговорящим медиатором Богданой Скорик.

Тема первой Бухарской биеннале — «Рецепты для разбитых сердец». Она посвящена осмыслению и принятию травм, связанных с местом. Авторы со всего мира погружались в контекст, работали вместе с местными художниками, мастерами и ремесленниками, создавая новые произведения. Весь продакшн осуществлялся местными силами, а выставочными пространствами стали исторические мечети, медресе и караван-сараи. Каждый объект маршрута — отдельный этап пути к исцелению души: от переживания утраты и осмысления боли до обретения внутреннего равновесия.

Мне запомнилась работа индийского художника Субодха Гупта, созданная вместе с узбекским автором Бахтиером Назировым. Это павильон, собранный из цветастых тарелок, кастрюль, тазов и чайников, гармонично вписался в архитектуру старого города. Посуда здесь стала символом объединения, а кухня внутри — местом, где люди готовят вместе, создавая новые связи в условиях перемен, не теряя своей идентичности.

Впечатляющей для меня также стала инсталляция Энтони Гормли в руинах мечети Ходжа Калон. Совместно с бухарским реставратором Темуром Джумаевым британский скульптор создал лабиринт из тысяч саманных кирпичей, складывающихся в «пикселизированные» очертания человеческих фигур. Интересно, что художника в студенчестве не пустили в Узбекскую ССР по политическим соображениям, а сейчас получился прекрасный повод эту мечту воплотить.

Удивил междисциплинарный латвийский дуэт Pakui Hardware с проектом «Чёрная желчь», создав совместно с ташкентскими мастерами керамики особую черную глазурь, которая легла в основу скульптур в форме человеческих внутренних органов. Объекты разместили в разных локациях биеннале, и объединили между собой преломляющимся звуковым потоком.

Я также отметил проект Азизы Кадыри, через который она рассказала историю своего деда, который в советское время отправился в США, чтобы исследовать оборудование для очистки хлопка. Команда художницы соединила традиционную узбекскую ручную вышивку сюзане с механическими формами хлопкоочистительных машин, связав механическое и рукотворное со своей личной историей.

Запомнилась работа дизайнера и художницы Жени Ким — импровизированный гардероб с фотографиями местных жителей и скульптурами исчезнувших птиц — символов Бухары, которых выковали местные кузнецы.

Из всех работ своей ироничностью выделялась видеоинсталляция Дениса Давыдова. Художник в одном видеоряде смешал элементы культурно-исторического наследия Центральной Азии и узнаваемые знаки массовой культуры в виде логотипов модных брендов под мотивы песни «Арабская ночь».

Было особенно приятно встретить и пообщаться с художницей Таус Махачевой. Она подчеркнула важность равного сотрудничества: всех участниц проекта она пригласила вместе выступить на дискуссионной панели, а контракт с организаторами биеннале разместила рядом с работой, превратив его в часть инсталляции.

В отличие от коммерческих ярмарок, которые мы привыкли посещать в Москве, биеннале дает совершенно иной опыт. Погружение в контекст было максимальным: мы общались с художниками и обсуждали работы между собой — делать это на русском языке было особенно ценно — так глубже понимаешь замысел и чувствуешь связь с авторами и их идеями.

Мария Крупнова

журналист, куратор, автор телеграм-канала DailyPlease

Биеннале в Бухаре — самое сильное арт-событие этого года, на мой взгляд. Я летала в Шарджу, смотрела кипрскую VIMA, следила дистанционно за другими международными проектами. Бухара поразила в первую очередь высочайшим уровнем исполнения тех архитектурно-художественных задач, которые стояли перед многочисленными командами. Каждый объект был самостоятельным произведением искусства, ювелирно вплетенным в канву исторического города. Собственно, вся биеннале очень компактная, разместилась в туристическом и религиозном сердце Бухары. Уже в Самарканде, куда я отправилась «досмотреть» величественные памятники эпохи Тамерлана, я встретила на террасе одного из отелей архитектора из Black Engineering: это бюро было одним из основных подрядчиков по застройке. Испанец Мигель Круз рассказал мне, как они месяцами жили в старом городе, изучая рельеф и климат, чтобы после идеально воплотить инсталляцию Лейлы Гохар из сахара, или выстроить деревянную пирамиду Делси Морелос, покрытую одуряющим раствором с куркумой.

В случае с этой биеннале я не просто советую, я настаиваю на ее посещении. Во-первых, это первый центрально-азиатский проект такого масштаба. И было очень приятно видеть в бухарских переулках корифеев Энтони Гормли и Субодха Гупту. Во-вторых, это сильнейшие произведения международных и узбекских художников, за которыми теперь точно буду следить.

Не пропустить: объекты Through Bloom and Decay Мунисы Холхужаевой и Антона Ноженко; Tower of Pomegranates Эрики Верзутти и Шоназара Жумаева; Kutadgu Bilig Сауле Сулейменовой и Ширу Шакар; Swarm Works Вахапа Авшара и Фирузы Шамсиевой; Untitled Марины Перез Симао и Бахтияра Бабамурадова. Вообще этот симбиоз иностранцев и локалов и породил такую яркую, энергичную, очень красивую, очень международную и вместе с тем подлинно узбекскую биеннале. И еще советую обратить внимание на гостевой павильон студии EAST из Саудовской Аравии (победитель AlMusalla Prize), который находится чуть в стороне от проектов биеннале. Конструкция из переработанных пальмовых листьев, куда можно заглянуть на чай и финики — триумф экологического подхода в создании объектов public art.