8 творческих пар о любви и совместной работе

Олег и Лена Кольские

РАССКАЖИТЕ О ВАШИХ СФЕРАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ?

Олег Кольский: Я оператор-постановщик кино, рекламы и клипов. Это изначально полноценная творческая профессия. Во взаимодействии с режиссером оператор является соавтором, его правой рукой, человеком, который помогает переводить замысел в визуальный язык.

В моей профессии важно изучать, много смотреть, слушать и постоянно соприкасаться с творчеством. Быть в фокусе, вдохновляться, прислушиваться к людям из других творческих групп и профессий, потому что именно в этом обмене и рождается развитие и живой визуальный язык.

Лена Кольская: Последние четыре года в основном я занимаюсь режиссурой, преимущественно в рекламной индустрии, внутри которой иногда удается реализовывать более авторские, творческие проекты. В таком случае я разрабатываю креатив, пишу сценарий и непосредственно режиссирую проект. В этом году мы вместе с Олегом готовим наш совместный кинодебют, полнометражную картину по моему сценарию. Мне сложно определить себя исключительно словом «режиссер», я мыслю себя, прежде всего, как автора, работа с письмом для меня первична, я пришла в профессию из журналистики. Хотя в последние несколько лет мое поэтическое начало в большей степени реализуется через визуальный язык, и в текстах я сейчас в основном работаю в жанре сценария, письмо остается важной частью моей самоидентичности и моей практики, хоть на данном этапе оно немного уступает визуальному проявлению.

КАК В ВАШЕЙ ПАРЕ УСТРОЕНО ТВОРЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ?

Лена Кольская: Несмотря на то, что мы работаем в одной индустрии, у нас очень разная специфика. Мне важно обсуждать идеи на уровне концепций, разгонять их, находиться в стадии поиска и формулирования, тогда как профессия Олега предполагает включения к уже сформированному материалу.

В целом мне кажется, что в творческих парах очень сложно по-настоящему разделять работу и личное, особенно если вы работаете вместе. Наша работа проектная, а значит — всеобъемлющая и постоянная, творческий процесс практически не останавливается.

При этом со временем мы научились брать паузы и действительно дистанцироваться от профессии, когда проводим качественное время друг с другом — не в режиме обсуждения задач, а просто как пара.

Олег Кольский: Наше творческое взаимодействие довольно хаотичное — если вообще можно так сказать. Внутри мы практически постоянно что-то обсуждаем: спрашиваем друг друга, подсказываем, советуемся, дискутируем. Это такой непрерывный процесс.

Скорее это симбиоз без четкой привязки и жесткого разделения на работу и личное. Всё существует в одном поле, где идеи, разговоры и совместное мышление происходят естественно и без остановки.

ЧТО ВЫ ОСОБЕННО ЦЕНИТЕ В РАБОТЕ СВОЕГО ПАРТНЕРА?

Олег Кольский: В работе Лены я особенно ценю невероятный фокус и внимание к деталям. У нее очень цепкий взгляд и редкая способность держать под контролем огромное количество процессов одновременно — от каждого департамента до постановки света, цвета в одежде и угла камеры. Довольно обширная зона ответственности, которая для меня служит примером.

Лена Кольская: В первую очередь нам повезло, потому что мы ценим друг друга не только как романтических партнеров, но как художников в первую очередь. Я думаю, это важный фундамент отношения друг к другу. Для меня Олег — человек с очень тонким вкусом, чей взгляд и визуальное видение мира во многом совпадают с моими. Мы часто похоже видим кадр или образ, обращаем внимание на одни и те же детали, на красоту. Олег профессиональный и собранный в работе человек, в котором ответственность и требовательность сочетаются с талантом. Я искренне убеждена, что работать с таким оператором большая привилегия.

ЕСТЬ ЛИ У ВАС СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ?

Олег Кольский: Мы довольно часто работаем вместе — как над творческими, так и над коммерческими проектами. Сейчас мы готовимся к съемкам полного метра по сценарию Лены, это большой совместный длительный проект, и совместная работа для нас — важная часть не только профессиональной, но и личной жизни. Нас довольно часто спрашивают, как нам удается работать вместе, будучи парой, потому что многие считают, что это сложно. И это действительно непросто.

Лена Кольская: Когда вы пара, ожидания от партнера значительно выше, чем от других коллег. Особенно в начале нашего пути мы сталкивались со сложностями — тогда еще не было понимания, как именно устроено сотворчество для каждого из нас, как мы взаимодействуем на площадке, создаем ли какую-то дополнительную субординацию. В творческой работе всегда много чувств, это уязвимое состояние. Но со временем мы научились лучше чувствовать друг друга, лучше контролировать реакции — во многом потому, что сам процесс созидания и способы существования в нем стали для нас более понятными.

Олег Кольский: Для меня совместная работа — это всегда что-то личное и особенное, более ценное, наполненное разноуровневыми смыслами. С опытом мы выработали внутреннюю систему взаимодействия в рабочем поле и перестали воспринимать сложные моменты на площадке на личный счет, не перетаскивая их в личные отношения.

Лена Кольская: Еще важный момент в том, что поскольку наше визуальное видение скорее схоже, чем различно, нам довольно редко приходится искать компромисс на площадке в визуальных решениях. Хотя, конечно, операторский кадр иногда все-таки приходится делать.

КАК ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ОСОБЕННО ВАЖНО ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ПАР В ОТНОШЕНИЯХ ДРУГ С ДРУГОМ?

Олег Кольский: Мне кажется, важно внимательно прислушиваться к мнению друг друга, в плане уважения и принятия. Не вступать в конфликт ради конфликта, а давать возможность высказаться по одной и той же для вас теме, не пытаясь переубедить или заставить думать иначе.

Важно чувствовать себя в защищенной, комфортной среде и понимать, что твое мнение действительно приняли во внимание. Это дает пространство для развития творческого мышления и собственной мысли.

Лена Кольская: Я думаю, что необходимо по-настоящему восхищаться своим партнером. Не в том смысле, что это чувство нужно специально в себе воспитывать, а в том, что в моем представлении это необходимые исходные данные. Кроме того, мне кажется важным понять способ творческого существования. Каждому требуются разные формы обсуждения, поддержки и вовлечения в творческий процесс. Кто-то относится к своему творчеству более ревностно, кто-то, наоборот, жаждет соучастия, а кто-то страдает от нехватки внимания. Понять этот внутренний механизм и сонастроиться внутри него, по-настоящему принять его, — это не всегда просто.

Никита Лукьянов и Настя Лисицына

РАССКАЖИТЕ О ВАШИХ СФЕРАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ?

Никита Лукьянов: Я — художник, режиссер и арт-директор, поэтому практически любой проект так или иначе связан с творчеством, но в разных медиумах: от графики на бумаге и фотографии до видеопроектов и инсталляций.

Настя Лисицына: Я занимаюсь преимущественно фэшн-фотографией, но фотография в целом — это то, что увлекает меня больше всего на свете, поэтому помимо работы я часто посвящаю свое свободное время персональным проектам и исследованию. Мне интересно снимать документальные наблюдения, пробовать разную технику, пленку, интересно верстать и собирать последовательности фотографий, которые рассказывают историю.

КАК В ВАШЕЙ ПАРЕ УСТРОЕНО ТВОРЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ?

Никита Лукьянов: Мы постоянно обсуждаем творческий процесс и свои проекты друг с другом, советуемся, делимся своими соображениями и опытом. Мы не разделяем работу и личное, так как творческий процесс больше похож на живой синтез, чем на нормированный график с выходными.

Настя Лисицына: Работу и личное мы обычно разделяем, как минимум, потому что работаем над разными проектами и задачами в разных пространствах. У нас у каждого свой процесс и поиск, и мне кажется, что как раз это и позволяет вдохновлять друг друга.

ЧТО ВЫ ОСОБЕННО ЦЕНИТЕ В РАБОТЕ СВОЕГО ПАРТНЕРА?

Никита Лукьянов: Стремление накрутить хороший цвет для съемки, кинематографичный взгляд, умение передать тонкие и настоящие настроения в фотографии. В целом меня восхищает Настин чувственный и эмоциональный подход, в этом много жизни.

Настя Лисицына: Больше всего меня восхищает, что Никитин процесс чаще всего ремесленно-аналоговый, очень живой и ручной, и в эпоху AI это обретает особенную ценность, на мой взгляд. Начиная с поиска идеи и концепции, когда он рисует на бумаге сотни скетчей и раскадровок, и до момента, когда из обычных подручных вещей вырастают целые миры.

И еще мне очень нравится в Никите увлеченность — мне кажется, это вообще самое важное: увлеченность, которая помогает не останавливаться, постоянно искать, где-то ставить под сомнение и находить новые решения, которые начинались с вопроса «А что если?».

СОВЕТУЕТЕ ЛИ ВЫ ДРУГ ДРУГУ ЧТО-ТО В РАБОТЕ?

Никита Лукьянов: Это неотъемлемая часть нашего общения 24 на 7. Иногда мы спорим и не соглашаемся с комментариями, но это всегда двигает нас к лучшему результату.

Настя Лисицына: Мы постоянно обсуждаем свои проекты друг с другом, это невероятно удобно и классно, что можно получить какой-то совет и даже просто взгляд со стороны. Часто бывает, что когда работаешь над одним проектом на протяжении какого-то времени, начинаешь слишком закапываться в детали. Я могу попросить Никиту посмотреть цвет, серию кадров, да или даже просто помочь выбрать заглавную фотографию для поста.

ЕСТЬ ЛИ У ВАС СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ?

Никита Лукьянов: Наши практики довольно разные и непохожие: Настя больше про настоящую и реальную жизнь и минималистичную эстетику, а я про выдуманный мир, театральность и декоративность. Но тем не менее мы иногда делаем совместные проекты, пытаясь нащупать какой-то баланс между. Это нелегко и часто получается так, что я прошу позировать Настю в костюме из листьев и она стоит три часа под солнцем, или Настя снимает на пленочную камеру видео, в котором больше минуты в кадре лежит кирпич на асфальте и больше ничего не происходит.

Настя Лисицына: Мы нечасто работаем вместе, просто потому что у нас довольно разные подходы — Никита любит придумывать истории, и ему интересно более постановочное, иногда театральное, образное, а мне интересно снимать более документально, меньше вмешиваясь, как будто подсматривать или внимательно наблюдать и искать цепляющие проявления реальной жизни. Мы делали несколько совместных проектов, и мне кажется, что самые интересные и искренние из них те, где мы просто снимали про себя и про нашу жизнь. Одним из таких был проект с обручальными кольцами для бренда Avgvst.

КАК ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ОСОБЕННО ВАЖНО ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ПАР В ОТНОШЕНИЯХ ДРУГ С ДРУГОМ?

Никита Лукьянов: Взаимная поддержка, быть разными и дополнять друг друга, чтобы не закапываться в одну яму творческих изысканий, а балансировать между легким и сложным, понятным и странным, не теряя землю под ногами.

Настя Лисицына: Лично для меня — как раз наличие «личного пространства» у каждого, и уважение к нему. Мы с Никитой какое-то время искали комфортный формат, когда мы оба часто работаем из дома: я делаю съемки, для которых мы двигаем всю мебель в гостиной, освобождая мне белую стену, а Никита часто работает с объектами, и это бывает пыльно и объемно. Сейчас пришли к тому, что оба стараемся это делать без перегибов, сохраняя дом домом прежде всего, а не рабочей площадкой.

Ян и Ира Тихоненко

РАССКАЖИТЕ О ВАШИХ СФЕРАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ?

Ян уже около 10 лет художник, но пришел из сферы архитектуры. Ира последние 5 лет занимается всем, что непосредственно касается галерей и арт-бизнеса, а также параллельно — дизайном и арт-консалтингом. Так что мы оба полностью и бесповоротно творческие.

КАК В ВАШЕЙ ПАРЕ УСТРОЕНО ТВОРЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ?

У нас четко между собой разделены рабочие, а значит, и творческие, аспекты. Ни один проект не делается единолично кем-то из нас. При этом нельзя сказать, что это «коллективное творчество». Каждый отвечает за что-то конкретное. И каждый друг другу в этом процессе полностью доверяет. Благо у нас схожее понимание прекрасного, и разногласий при принятии решений практически ни разу не было.

ЧТО ВЫ ОСОБЕННО ЦЕНИТЕ В РАБОТЕ СВОЕГО ПАРТНЕРА?

Ира Тихоненко: Ян хорошо умеет подмечать и находить визуально цепляющие детали. Он исполнительный и надежный в плане сроков и договоренностей. Видимо, работа в архитектуре дает о себе знать.

Ян Тихоненко: Я все-таки более творческая сторона нашего союза, а Ира более конструктивная. Она прекрасно справляется со множеством «скучных» организационных вопросов, без которых галереи бы не было.

ВЫ ОБА ЗАНИМАЕТЕСЬ ГАЛЕРЕЕЙ «ТИХО». КАК ЭТА СФЕРА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ РАСКРЫВАЕТСЯ ДЛЯ КАЖДОГО ИЗ ВАС?

Ира Тихоненко: Галерея занимает 90% моего времени и моих мыслей. Я занимаюсь организацией почти всех процессов. Тогда как у Яна есть еще и дополнительная почетная миссия — творить искусство. Так что по большей степени он все же остается художником. Но эта роль помогает нам находить новых авторов, организовывать комфортную среду как для гостей галереи, так и для ее обитателей-художников.

Ян Тихоненко: Взгляды, конечно, несколько отличаются, так как мы все-таки смотрим из разных углов. Я действительно остаюсь в первую очередь художником. Но наша разница во взглядах лишь помогает сделать картинку более полной.

СТАЛКИВАЕТЕСЬ ЛИ ВЫ СО СЛОЖНОСТЯМИ, ВМЕСТЕ РАБОТАЯ НАД ОДНИМ ПРОЕКТОМ?

Ира Тихоненко: Наш формат взаимодействия в отношениях в принципе можно назвать «работой над проектом». Семья — это такой же проект, как и всё остальное. А любой успешный проект строится на почве взаимного уважения, принципа «словами через рот» и обсуждения всех возможных подводных камней еще на этапе планирования. Поэтому еще до открытия галереи мы четко знали, каково нам будет работать вместе — абсолютно безболезненно и продуктивно. Не было еще вопросов, которые у нас не получалось решить. Все же важно, чтобы понимание хорошего, плохого и прекрасного в любых форматах отношений совпадало.

Ян Тихоненко: Иногда, конечно, бывают разногласия. Мы можем даже поспорить. Но за годы жизни мы научились договариваться, так что всегда находим компромиссы.

КАК ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ОСОБЕННО ВАЖНО ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ПАР В ОТНОШЕНИЯХ ДРУГ С ДРУГОМ?

Ира Тихоненко: Правильная организация процессов. Как бы ни хотелось поддаться потоку, в конце концов без четких ориентиров и промежуточных сверок результатов в какой-то момент можно приплыть к разным берегам, или не приплыть никуда вовсе. И очень важно уметь разговаривать. Особенно об ощущениях. Обычно в творческих союзах чувства заполняют все пространство. Они просто есть, и их очень сложно трансформировать в слова для другого человека. Но это навык, которому приходится учиться для построения крепких, долгосрочных и продуктивных отношений.

Ян Тихоненко: Соглашусь с тем, что самое главное — это общаться, слышать другого и говорить самому. Думаю, это 90% успеха всех пар, вне зависимости от степени их творчества.

Женя Ефремова и Вова Терешков

РАССКАЖИТЕ О ВАШИХ СФЕРАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ?

Мы оба работаем в сферах, где творчество тесно связано с визуалом. Женя работает проджект-менеджером в дизайн-агентстве (раньше — в EdTech), и для нее важно, чтобы работа была связана с визуальной составляющей, образом и продюсированием идей. Менеджмент и продюсирование дают навыки, которые необходимы любому художнику: умение выстраивать процесс, видеть проект целиком, работать с таймлайном, подключать людей в нужный момент и ясно формулировать и продавать идеи. Со временем исчезло ощущение противоречия между менеджментом и художественной практикой, наоборот, эти части стали взаимно поддерживать друг друга.

Вова работает фоторедактором и фотографом в новостном онлайн-издании. Постоянный контакт с актуальной повесткой и событиями помогает ему находить темы для собственных проектов и исследований, а журналистский контекст становится отправной точкой для дальнейших художественных поисков.

КАК В ВАШЕЙ ПАРЕ УСТРОЕНО ТВОРЧЕСКОЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ?

В основном мы работаем раздельно — у нас разные фокусы, подходы и ритмы. Но при этом мы всегда подключаемся друг к другу в ключевые моменты: будь то монтаж, обсуждение идеи или подготовка выставки. Мы первыми делимся друг с другом новыми замыслами, и сам процесс проговаривания идеи уже становится источником вдохновения. Нам важна взаимная критика, поддержка и ощущение, что рядом есть человек, который понимает контекст и может честно отрефлексировать происходящее.

ЧТО ВЫ ОСОБЕННО ЦЕНИТЕ В РАБОТЕ СВОЕГО ПАРТНЕРА?

Мы ценим различие наших подходов. У Вовы много идей — не все из них доходят до реализации, но само их количество, смелость и широта мышления очень вдохновляют. Его проекты часто связаны с риском, выходом в незнакомую среду и точной работой с формой — например, его проект про иранскую хип-хоп-андерграундную сцену, оформленный в виде зина, напечатанного на ризографе на фарси, русском и английском языках (сейчас в процессе обновленное переиздание).

Женя, в свою очередь, обычно долго ищет тему, вынашивает ее и работает с ней в долгую, сосредотачиваясь на глубине и структуре проекта. Именно это различие, быстрый импульс и длительное погружение, расширяет наше общее представление о том, как можно работать с фотографией, идеей и формой.

ВЫ ОБА ЗАНИМАЕТЕСЬ ФОТОГРАФИЕЙ. КАК ЭТОТ МЕДИУМ РАСКРЫВАЕТСЯ ДЛЯ КАЖДОГО ИЗ ВАС?

Наш первый настоящий коннект произошел во время подготовки выпускной выставки в академии фотографии, где мы год учились вместе оффлайн. Тогда казалось, что мы очень разные: Вова — документалист, Женя — визуальный художник. Но в процессе стало ясно, что важнее всего — это совпадение в ценностях и понимании сотрудничества как формы дружбы.

Сейчас Женя в большей степени сосредоточена на выставочных и кураторских проектах, методах экспонирования фотографии и работе на стыке фотографии и перформанса. После кураторской магистратуры Музея современного искусства «Гараж» ее практика стала более междисциплинарной и концептуальной. Она часто приходит к Вове за обратной связью, обсуждением сложных ситуаций: от поиска площадки до концептуальных затыков.

У Вовы по-прежнему силен документально-журналистский взгляд, но в последние годы он тоже заметно трансформируется и движется в сторону более концептуальных форм — и за этим особенно интересно наблюдать изнутри. Мы вместе подаемся на опен-коллы, делимся ссылками и считаем походы по выставкам нашим любимым видом досуга.

ЕСТЬ ЛИ У ВАС СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ?

Наш первый совместный опыт — самоорганизация «Смена» в Петербурге в 2018 году. Это был первый кураторский опыт Жени и наше первое совместное дело. Всё началось спонтанно, но ключевыми были доверие и ощущение безусловной поддержки, даже когда со стороны это выглядело странно (например, выставки в квартирах и непубличных пространствах). В каком-то смысле, как начались отношения, так они и продолжаются.

Сейчас у нас нет активных совместных проектов, но мы постоянно взаимодействуем: брейнштормим, обсуждаем этапы развития наших проектов, вместе учимся и ходим на лекции. Мы точно хотели бы снова сделать что-то вместе, но при условии, что у обоих будет ресурс и совпадет интенсивность интереса.

КАК ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ОСОБЕННО ВАЖНО ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ПАР В ОТНОШЕНИЯХ ДРУГ С ДРУГОМ?

Для нас это честность, поддержка и способность вдохновлять друг друга даже в моменты неудач. Важно мотивировать не опускать руки, но при этом давать пространство — право на одиночество, паузы и разные способы проявления. Принимать различия, быть союзниками и помнить, что творчество в паре — это не слияние, а диалог.

Варя Шмыкова и Даня Радлов

РАССКАЖИТЕ О ВАШИХ СФЕРАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ?

Варя Шмыкова: Я хочу рассказать о Дане, потому что он, в отличие от меня, действительно каждый день что-то решает. Помимо того, что Даня отец, муж и диджей, он еще и мой агент. Его работа — договариваться с организаторами, находить места для выступлений, читать бесконечные договоры. При этом, он успевает придумывать классный контент для моего Instagram. Меня поражает, как он успевает всё это делать.

Я — актриса. По работе я могу общаться с режиссером, читать сценарий, остальное, например, разучивание текста — делаю, скорее, в одиночестве. Ежедневно я решаю задачи, связанные с детьми: забрать, привезти, отвезти, накормить. Кажется, что Даня выглядит более творческим, чем я.

Даня Радлов: Я реализуюсь в нескольких сферах деятельности. Во-первых, как родитель, проводя каждый день с сыном Лукой. Это не приносит мне дохода (по крайней мере пока), но я считаю это полноценной деятельностью, которой я занимаюсь достаточно профессионально. Во-вторых, я являюсь продюсером спектакля «Клуб разбитых сердец», занимаясь организацией гастрольных туров, а также представляю Варю на некоторых кинопроектах в качестве агента. Кроме того, я диджей с 10-летним стажем и сейчас регулярно играю на публичных и частных мероприятиях в Европе.

ЧТО ВАМ НРАВИТСЯ В РАБОТЕ ПАРТНЕРА?

Варя Шмыкова: Мне нравится в работе Дани, что я ничего в этом не понимаю. Сметы, налоги, документы и также диджейство. Когда я смотрю на его пульт, мне кажется, что это какая-то космическая установка, какой-то непонятный механизм. И меня, конечно, это впечатляет. Я так не умею, это круто.

Даня Радлов: Конкретно в Вариной работе и в том, как она ее выполняет, мне нравится наблюдать за ее талантом и искренней любовью к делу. В результате от Вари невозможно оторвать глаз, а также получаешь удовольствие от наблюдения за восторженными, очарованными зрителями и за всеми, кто становится очевидцем или частичкой этого действа.

ЕСТЬ ЛИ У ВАС СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ?

Варя Шмыкова: Даня является моим агентом, а также продюсером нашего спектакля «Клуб разбитых сердец», с которым мы проездили уже больше двух лет по разным странам. И, конечно же, наш проект Лука, в котором Даня и генеральный директор, и исполнительный, и продюсер, и всё-всё-всё на свете. Давно, когда я была еще беременна Лукой, у нас была мысль сделать подкаст друг с другом. Потом вышел подкаст у Лизы Монеточки и ее мужа Вити, у нас только родился Лука и было совсем не до этого. Сейчас надо бы об этом подумать!

Даня Радлов: Как я упоминал — «Клуб разбитых сердец» и работа агентом — это работа в связке с Варей. Но поскольку сферы деятельности абсолютно не пересекаются у нас не бывает конфликтов или сложностей. То, что лежит на мне — закрываю я, просто ставя в известность Варю о результате.

У ВАС ДВОЕ ДЕТЕЙ. КАК ПОЯВЛЕНИЕ ДЕТЕЙ ПОВЛИЯЛО НА ВАШУ РАБОТУ И ОТНОШЕНИЯ С НЕЙ?

Варя Шмыкова: Когда появился первый ребенок, всё было новым, непонятным, незнакомым, потому что случилось в первый раз. Сейчас с Лукой, вторым ребенком, но Даниным первым, контекст изменился. Например, рядом нет бабушек и дедушек, нет своей квартиры и привычных стабильных обстоятельств. Рождение ребенка в эмиграции — это большой стресс, но мы с Даней отличная команда.

А насчет отношения к работе, помню, что когда появился Корней, у меня изменился уровень присутствия на работе. Я выкладываюсь на все 100%, потому что понимаю, что эта репетиция, например, — мой единственный шанс, ведь после я иду домой, где буду мамой и женой с другими проблемами и задачами. Благодаря появлению ребенка я научилась очень резко этот тумблер переключать.

Даня Радлов: Открылись некоторые стороны темперамента и характера, которые прежде не были так подсвечены или необходимы. Дети позволяют раскрыться с новых сторон и многое понять, узнать или принять о самих себе. А на работу дети практически не повлияли и никогда ей не мешали.

КАК ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ОСОБЕННО ВАЖНО ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ПАР В ОТНОШЕНИЯХ ДРУГ С ДРУГОМ?

Варя Шмыкова: Мне кажется, что особенно важно для творческих пар в отношении друг с другом не забывать, что вы — это коллектив, что здесь нет лидера и вторых ролей, что вы — большая команда, и вы дополняете друг друга. Всегда должен быть диалог. И всегда должно быть место для юмора.

Даня Радлов: Важно вовремя заземляться и возвращаться к себе и партнеру, чтобы не вылететь совсем далеко в работу и не обнаружить потом, что партнер уже находится совсем в другой точке, в другом состоянии и живет уже как будто бы другую жизнь. И всегда важно внимание и забота. В общем-то всё это касается любых отношений, не только творческих.

Михаил Котомин и Александра Паперно

РАССКАЖИТЕ О ВАШИХ СФЕРАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ?

Михаил Котомин: Я издаю книги уже 30 лет, поэтому постоянно живу в окружении слов: читаю то, что может стать книгой, переводы или рукописи, уже изданные книги, которые не успел прочитать при подготовке или хотел бы медленно прочитать в бумаге, а также то, что окружает эту туманность, книги, которые оказываются за бортом издательского интереса, но остаются в фокусе интереса читательского, тем самым вступая с первым объемом в непрямые, но важные отношения. Таким образом, в этом рое текстов, складывающихся в порой причудливые констелляции я давно и существую. В последние годы в связи с нарастающей дигитализацией всего и вся к буквам добавились цифры: от количества просмотров каких-то важных постов до продаж копий на Озоне, через разного рода технические цифры стока, себестоимости и прочего, что деконструирует книгу до уровня потока совсем других формул. Отдельный сюжет — картинки, образы, обложки. Тут я часто спрашиваю у Саши совета.

Александра Паперно: Я стараюсь 5 дней в неделю доехать до своей мастерской. Все задачи творческие, а решение их — вопрос дисциплины.

ЧТО ВАМ НРАВИТСЯ В РАБОТЕ ПАРТНЕРА?

Михаил Котомин: Я восхищен Сашиным умением переключаться с рутины и daily менеджмента на творческий процесс, ее сосредоточенностью в художественной работе. Ну и, конечно, ее умением увидеть красоту там, где я пробегаю мимо. Иногда увидеть мир или какие-то его детали ее глазами — одна из счастливых возможностей совместной жизни.

Александра Паперно: Думаю, что нам обоим очень важна и интересна работа друг друга, иначе мы не смогли бы вместе жить. Потому что каждый из нас полностью состоит из своей работы.

ОБРАЩАЕТЕСЬ ЛИ ВЫ ДРУГ К ДРУГУ ЗА ПОМОЩЬЮ, ВДОХНОВЕНИЕМ ИЛИ КРИТИКОЙ В РАБОТЕ?

Михаил Котомин: Да, особенно при утверждении обложек.

Александра Паперно: За всем, кроме критики. Шучу, критика тоже очень важна! Тем более, в современном мире люди редко говорят прямо, что думают. А Миша крайне прямолинейный человек. С этим качеством не всегда просто жить, но я его очень ценю.

ЕСТЬ ЛИ У ВАС СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ?

Михаил Котомин: Совместных проектов было несколько: Саша оформила для нас пару книг, а я издал каталог ее выставки, но мы все-таки существуем в несколько разных режимах. Саша обычно имеет дело с уникатами, произведениями искусства, а я с тиражными объектами — книгами. У этих вещей разная скорость создания и разные периоды и условия существования, поэтому последнее время мы чаще обсуждаем проекты другу друга, чем работаем вместе. Но для книг я по-прежнему, с разрешения художника, иногда использую Сашины образы, правда дальше с ними работают уже книжные дизайнеры.

Александра Паперно: Мы много помогаем друг другу в том, что делаем отдельно. Наш совместный проект — сама жизнь, сыновья Петя и Вася. И еще — старый дом и сад в Коломне, который мы завели в начале карантина в 2020 году и который стал не только странной городской дачей, но и важным жизненным проектом, сильно на нас всех повлиявшим. Например, Миша с тех пор издал несколько книг о садах — и взрослых, и детских.

У ВАС ДВОЕ ДЕТЕЙ. КАК ОНИ ПОВЛИЯЛИ НА ВАШУ РАБОТУ И ОТНОШЕНИЯ С НЕЙ?

Михаил Котомин: Самым положительным образом. Дети, с одной стороны, добавляют хлопот, с другой прокачивают твои способности в зоне daily менеджмента, что потом помогает четче решать и рабочие проблемы. Ну и кроме того, они добавили метафизического измерения мировосприятия. Теперь я четко понимаю, что нет, весь я не умру, и часть меня большая «мой прах переживет и тленья избежит». Это заставляет по-другому оценивать свои дела и поступки и пытаться строить вокруг себя устойчивые модели развития. Ну и, конечно, наши дети — это лучшие совместные произведения, нами созданные.

Александра Паперно: Мне приходится работать днем, а спать ночью. Раньше было наоборот. Не могу сказать, что я хорошо научилась быть режимным человеком, но мир стал несоизмеримо больше с появлением наших сыновей.

КАКИЕ ПЕРЕСЕЧЕНИЯ В ВАШЕЙ ЖИЗНИ СЛУЧАЛИСЬ У КНИГОИЗДАНИЯ И ИСКУССТВА?

Михаил Котомин: Они случаются довольно часто: Ad Marginem издает в том числе и книги об искусстве, десять лет делал совместную программу с Музеем современного искусства «Гараж», а арт-институции последнее время полюбили заказывать художникам книги, не совсем livres d’artistes, более тиражные издания, но что-то в этом направлении. Так что книгоиздание и искусство изрядно перемешаны в нашем семейном бизнесе.

Александра Паперно: За последнее время я сделала иллюстрации к двум книгам — это для меня новый и важный опыт. Первым был роман «Запас табака» Дмитрия Дергачева, вышедший в издательстве казанского ЦСК «Смена». А сейчас я доделываю сборник рассказов забытого замечательного ленинградского писателя шестидесятника Рида Грачева для детской серии Дома культуры «ГЭС-2». Узнала я о Грачеве из Мишиной лекции «Темные шестидесятники» в Переделкино несколько лет назад.

КАК ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ОСОБЕННО ВАЖНО ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ПАР В ОТНОШЕНИЯХ ДРУГ С ДРУГОМ?

Михаил Котомин: Ценить и беречь автономию друг друга, оставлять каждому свое пространство, но при этом быть союзниками в каких-то больших сюжетах, и, конечно, следовать одним моральным принципам, совпадать во взглядах на жизнь и на искусство.

Александра Паперно: Особенно важно — творчество.

Вова Серых и Катя Ниле

РАССКАЖИТЕ О ВАШИХ СФЕРАХ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ?

Вова Серых: Я люблю называть себя (и нас) культурными разнорабочими. Как и многие, мы зарабатываем одним, а в свободное время уделяем время совсем иным проектам. И рабочий день поэтому разбивается на множество проектов и дел, которые нужно сделать. С утра и до самого вечера мы ими с разным успехом жонглируем.

Например, на днях я убежал с утра в строительный магазин нарезать фанеру для нашего пространства в Тбилиси (прим. ред. — речь о пространстве Freizeit) — оно откроется 13 февраля, прямо перед Днем всех влюбленных! Там же прихватил мелочи — вроде скотча, валиков, краски или самолетов. Уже днем мы отправляли работы художницы, а вечером коллективно правили текст для выставки. Любая часть этой рутины — уже творчество.

ЧТО ВАМ НРАВИТСЯ В РАБОТЕ ПАРТНЕРА?

Катя Ниле: Вова мне, в принципе, нравится как человек — иначе бы мы не поженились. Но самое ценное его качество — спокойствие. В моменты, когда я готова рвать волосы на голове, Вова всегда сохраняет спокойствие. Его добродушное поведение в стрессовых ситуациях очень помогает стабилизироваться остальным участникам процесса, не только мне.

Вова Серых: Катя — человек с прекрасным вкусом. Если я в чем-то не уверен, то последнее слово всегда будет за ней, она не может ошибиться. Катя в принципе гораздо более требовательна к деталям и нюансам, чем я. Этот взгляд со стороны сильно помогает, когда у тебя замыливается глаз, и ты видишь всю картину целиком, упуская частности.

А еще она лучший кризис-менеджер, которого я встречал. Когда мы делали книгу «Десятые», то буквально за неделю до печати обнаружили, что всей командой ошиблись в макете, всего на одну цифру. Правда из-за этой цифры наше издание стало меньше сантиметров на 10 в длине. Катя за выходные смогла переверстать всю книгу под нужное разрешения — я только успевал греть обед и приносить лишнюю чашку чая или Red Bull.

ОБРАЩАЕТЕСЬ ЛИ ВЫ ДРУГ К ДРУГУ ЗА ПОДДЕРЖКОЙ, ПОМОЩЬЮ ИЛИ КРИТИКОЙ В РАБОТЕ?

Катя Ниле: Я, в принципе, всегда беззастенчиво вовлекаю Вову в любой проект, которым занимаюсь. На всех моих работах о Вове все всегда знали — он надежно подхватывал любой процесс, когда у меня не было концентрации или времени. И я ни разу не была недовольна результатом. Иногда я прихожу к нему за оценкой, если не уверена в каких-то своих решениях. Мы обсуждаем, и чаще всего его обратной связи я доверяю.

Вова Серых: Катя научила меня простой истине: всегда можно обратиться к близкому человеку за помощью. По-настоящему классные и масштабные проекты не создаются в одиночку, это все знают. Но Катя дарит мне ощущение поддержки постоянно — не в четко обозначенные трудовым договором рамки, а 24 на 7. И я говорю не только про какие-то операционные задачи, но про постоянное обсуждение. Мне кажется, что мои мысли точно обтачиваются в разговоре с ней.

ВЫ ОБА ЗАНИМАЕТЕСЬ КУРАТОРСТВОМ. КАК ЭТА РАБОТА РАСКРЫВАЕТСЯ ДЛЯ КАЖДОГО ИЗ ВАС — И ОТЛИЧАЮТСЯ ЛИ ВАШИ ВЗГЛЯДЫ НА НЕЕ?

Вова Серых: В последнее время я мыслю выставки как очень интенсивные события — вроде дня рождения или свадьбы. Нужно срежиссировать огромное количество людей (даже если речь о самоорганизованном проекте), дать людям контекст, поработать руками и головой. В конце концов, не забыть про стаканчики и вино к открытию. В каком-то смысле выставка — это праздник, на который ты зовешь всех своих друзей и совсем незнакомых людей, чтобы поделиться своими наблюдениями об этом мире.

Таким безрассудством, как может показаться на первый взгляд, можно заниматься только в свободное время. Поэтому мы с Катей и нашей давней подругой и куратором Лейли Аслановой сейчас запустили проект Freizeit в Тбилиси — будем показывать архивные материалы, спекулятивные выставки и говорить с аудиторией о городе, искусстве, моде и о многом другом.

Катя Ниле: Да, у нас разный подход. Я мало стремлюсь влиять на концептуальные решения — могу направить, посоветовать, но никогда не продавливаю. Меня больше интересует мелкий менеджмент и решение конкретных задач: чтобы выставка была открыта и закрыта вовремя, всё было грамотно смонтировано, у нас было всё необходимое для монтажа, отношения с художниками не испортились в процессе, в этикетках не было ошибок, а на вернисаже стояло вино. Но это не предмет споров, а скорее наоборот хорошо влияет на качество нашего партнерства.

ЕСТЬ ЛИ У ВАС СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ?

Вова Серых: Мы уже много сделали вместе. Сейчас, как уже говорил, открыли пространство в Тбилиси. Пока готовим программу на будущее. Из недавнего — открыли в прошлом году выставку «Когда мы спим и грезим», тоже в Тбилиси в The Gallery. Мы очень много говорим — так доводим до ума мерцающие, едва артикулированные идеи. А потом работаем в поле. Катя может придумать, как вешать инсталляцию, а я буду висеть под потолком и привязывать тонкую леску к креплениям. Я всегда ее попрошу отойти на расстояние, чтобы указать мне, куда двигать ту или иную работу. Я всегда доверяю ее взгляду.

Чуть раньше (не без помощи Лейли Аслановой и еще пары человек) мы вместе написали книгу «Десятые», посвященные художественной сцене Ростова-на-Дону. Тогда каждый взял около десяти художников и кураторов, чтобы провести с ними интервью. Мы читали и правили тексты друг друга, но что меня поразило больше всего — как они в итоге сплелись в очень динамичное, драматургическое повествование, в центре которого как раз оказался текст Кати.

Катя Ниле: Как сказала наша подруга-художница Лейли Асланова: «Мы написали вместе книгу и всё еще общаемся — это уже что-то да значит». Я слышала множество историй о людях, которые могут быть друзьями или партнерами, но не могут работать вместе. Это не наш случай. Большинство творческих проектов мы делали исключительно совместно. И не думаю, что кто-то из нас справился бы в одиночку. Конечно, мы ссорились и ожесточенно спорили по разным поводам, но чаще всего у нас есть «внешний враг», против которого мы вынуждены объединяться. Причем этот враг далеко не всегда конкретный человек. С книгой — это была типография, с выставкой в Ереване — поиск площадки, а с нынешним пространством в Тбилиси, к открытию которого мы готовимся, — особенности помещения. Делать большие исследовательские или выставочные проекты с нуля — сложный, многокомпонентный процесс, в ходе которого всплывают весьма неожиданные и неприятные нюансы. Честно говоря, ругаться друг с другом просто некогда, потому что приходится сражаться с обстоятельствами.

КАК ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО ОСОБЕННО ВАЖНО ДЛЯ ТВОРЧЕСКИХ ПАР В ОТНОШЕНИЯХ ДРУГ С ДРУГОМ?

Катя Ниле: Недавно я точно сформулировала основное правило, благодаря которому у нас получается сохранять теплые отношения, несмотря на то, что мы часто работаем вместе. Для нас с Вовой принципиально важны разные вещи. То, что принципиально для него, для меня несущественно — я спокойно уступлю и соглашусь. А то, что я сама готова отстаивать с пеной у рта, не так важно для Вовы, и он легко уступает мне. В этом смысле мы отлично друг друга дополняем, не претендуя на роль другого.

Если бы мы были детьми во дворе, то с Вовой точно не спорили бы, кто из нас какая феечка Winx — мы бы запросто договорились.

Вова Серых: Умение слушать друг друга. Я часто замечаю, что меня несет как паровоз — в голове много мыслей, идей, каких-то странных затей, реалистичных и не очень планов. Я вряд ли бы выдержал такого человека, как я, рядом с собой. Но ей удается, за что я очень благодарен!

Пётр Быстров и Елена Ковылина

РАССКАЖИТЕ О ВАШЕЙ РАБОТЕ И ЗАДАЧАХ, КОТОРЫЕ ВЫ ЕЖЕДНЕВНО В НЕЙ РЕШАЕТЕ?

Пётр Быстров: Путь художника не предполагает разделения на часы работы и отдыха. Мозговая деятельность неостановима. В процессе решения бытовых задач изобретаешь, как бы параллельно с работой рук, смысловые формы, отшлифовываешь идеи — в круглосуточном, круглогодичном режиме. Чаще всего я размышляю о наиболее лаконичных предметных воплощениях своих замыслов. Само время работы при этом заметно меньше того времени, которое уходит на обдумывание.

Елена Ковылина: Начать нужно с того, что я запретила бы применительно к искусству употреблять понятие работа. Скорее это альтернативный способ прохождения жизненного пути в современном мире.

И моей ежедневной задачей становится прежде всего сохранение определенного состояния, в котором я в каждый момент времени могу оставаться на связи с тем, что принято считать Источником. То есть быть самой источником, автором, творцом, генератором идей.

ЧТО ВАМ НРАВИТСЯ В ИСКУССТВЕ ДРУГ ДРУГА?

Пётр Быстров: Цельность произведения и как бы имманентность неких ниточек интерпретаций, зачастую нескольких, которые, стоит за них потянуть, способны развернуться в уникальный нарратив, и придать новое измерение уже реализованной работе.

Елена Ковылина: В искусстве Петра мне нравится его погруженность в процесс создания произведений, его дискурсивность, методическое и критическое мышление, широкий кругозор, разносторонность проявления таланта — в музыке, философии, сочинительстве и современном искусстве.

ОБРАЩАЕТЕСЬ ЛИ ВЫ ДРУГ К ДРУГУ ЗА ПОМОЩЬЮ, ВДОХНОВЕНИЕМ ИЛИ КРИТИКОЙ В РАБОТЕ?

Пётр Быстров: Нет, не обращаюсь. Иногда у меня возникает желание поделиться радостью найденного решения, буквально показать, что получилось.

Елена Ковылина: Да, я показываю свои тексты и мне важна оценка Петра, так как, по моему мнению, он обладает лучшей логикой, чувством стиля и стопроцентной грамотностью. Свои идеи не рассказываю, сначала реализую.

ВЫ ВМЕСТЕ БОЛЬШЕ ДВАДЦАТИ ЛЕТ, ОДНАКО СОВМЕСТНЫЕ ПРОЕКТЫ — ПЕРФОМАНСЫ — ОСТАЛИСЬ В НАЧАЛЕ ВАШИХ ОТНОШЕНИЙ. РАССКАЖИТЕ, КАК ВЫ ПОНЯЛИ, ЧТО ИМЕЕТЕ РАЗНЫЕ ИНТЕРЕСЫ В ИСКУССТВЕ? КАК ВАМ УДАЕТСЯ ПОДДЕРЖИВАТЬ И УВАЖАТЬ ЭТУ РАЗНОСТЬ?

Пётр Быстров: «Разность императивов» существовала всегда, мы никогда не соединялись и не расходились как художники. После нескольких умозрительно выбранных и осуществленных проектов стало ясно, что к дальнейшему сотрудничеству в поле искусства предпосылок нет.

Елена Ковылина: Акт творчества имеет единоличную природу, там нет места другому. Если есть группа, команда, в ней всегда будет только один автор, остальные участники будут играть вспомогательные роли. Мы оба по характеру лидеры, и нам не нужны лавры друг друга. Каждый уважает суверенность другого и его творческое пространство.

В ВАШЕЙ СЕМЬЕ ТРОЕ ДЕТЕЙ. ПОВЛИЯЛИ ЛИ ДЕТИ НА ВАШУ РАБОТУ И ОТНОШЕНИЯ С ИСКУССТВОМ?

Пётр Быстров: Дети влияют на мировоззрение. Требуют огромного времени. Так, через мировоззрение и время, то есть, через физическую преданность семье происходит влияние на искусство.

Елена Ковылина: С появлением детей я осознала бо́льшую ответственность за свои высказывания. Мне также стали понятны смыслы и прописные истины, которые не могут быть постигнуты, пока ты сама не стала матерью. В итоге мое творчество обогатилось универсальными идеями.

МОЖНО ЛИ, ПО-ВАШЕМУ МНЕНИЮ, В ПАРЕ ДВУХ ХУДОЖНИКОВ ИЗБЕЖАТЬ СОПЕРНИЧЕСТВА, ИЛИ ОНО ПРИНИМАЕТ СКРЫТЫЕ ФОРМЫ?

Пётр Быстров: Только соперничество за время. В отсутствии сонма родственников, помощников, нянь один из родителей предоставляет в распоряжение свое время жизни — целиком, либо в значительной степени.

Елена Ковылина: Соперничества нет, я рада успехам Петра, но конкуренция за время существует.