Тренды уходящего года и прогнозы на будущий: 14 мнений

Антон Козлов

коллекционер, патрон Музея современного искусства «Гараж», автор YouTube-канала «Пока все дома у Антона»

Современное искусство — часть института гражданского общества: зеркало и критика. В условиях подавления происходит его декоративизация и потеря смыслов, высказывание мельчает, а форма становится конвенциональнее. Последние годы мы наблюдаем эти процессы, скорее всего, в 2026 они продолжатся.

Мне лично хотелось бы, чтобы художники работали с современным 2026 году контекстом. И я понимаю, что в жертву приносится экспозиционный потенциал таких вещей. Но этот гамбит придется разыграть. Ведь создаваемое художником искусство имеет долгий, а в лучших случаях бесконечный срок годности. Все эти произведения объединяет честность: с самим собой, с обществом, временем и местом, в котором они создаются, позволяя причислять ту или иную художественную практику к «современному искусству», а не к декоративно-ярмарочному товару.

Даже учитывая то, что в этом году я сам показал пять выставочных проектов, сказать, что какие-то из них или те проекты, что мы видели в этом году, кардинально влияют на будущее, я не возьмусь. Хорошие исследования, безусловно, были в Доме культуры «ГЭС‑2», Музее современного искусства «Гараж», Центре «Зотов», AZ/ART, галерее XL, но утверждать, что какие-то из них встроятся в ряд таких событий, как, например, «0,10» или «Бульдозерная выставка», не могу.

Наталия Опалева

основательница Музея AZ, коллекционер

На мой взгляд, глобально можно выделить две тенденции: появление большого количества талантливых женщин-художников в мировом искусстве, а также постепенное «омоложение» искусства, так как творческие профессии сейчас становятся модными и востребованными. Это, безусловно, влияет на тематику и технику создаваемых произведений.

За последние годы мир пережил много катастрофических событий, и главными темами становятся память в самом широком смысле этого понятия, а также вечные ценности (история, археология и прочее). И, конечно, тема тревоги и непредсказуемого будущего.

Помимо роста интереса к классическим видам искусства — живописи, графике и скульптуре — наблюдается синтез классики с новыми технологиями и современной музыкой.

Мне запомнились выставки в Доме культуры «ГЭС‑2», а именно: выставка про Хорезмскую экспедицию (невероятно интересная и глубокая по информации, были показаны редкие экспонаты из хранений, и, конечно, история исчезновения Аральского моря заставляет задуматься о степени ответственности при принятии тех или иных решений); выставка Ольги Чернышевой (прекрасно выстроенный и продуманный выставочный проект очень важной художницы современности, который показал все стороны творчества именно так, как это надо делать в XXI веке). Не могу не упомянуть наш проект «Неочевидные пересечения» в AZ/ARTe на Маросейке — в основе проекта лежал синтез авангардной музыки и изобразительного искусства второй половины XX века, что, несомненно, будет иметь свое дальнейшее развитие.

Антон Белов

коллекционер, куратор коллекций, специалист по строительству институций

В 2026 году будет всё так же, как и в 2025.

Будет происходить смещение центров силы из старых мест как Нью-Йорк и Лондон в новые места: Абу-Даби, Доха, Милан, Дели, Токио.

Арт-Базель Париж официально станет главным ярмарочным гвоздем, Арт-Базель в Базеле останется для профессионалов и жестких коллекционеров музейного уровня.

Галереи малого и среднего размера в мире будут закрываться. Цены будут корректироваться.

В России тенденция бумирования рынка в следующем году будет сходить на нет. Лучшие вещи разобраны, новых авторов мало, цензура и самоцензура, высокие налоги. Все факторы указывают на то, что рынок такими темпами расти не будет. Скорее всего удержится на той же планке.

Выставочный центр мира в 2025 году окончательно сместился из Нью-Йорка и Лондона в Париж. Все главные выставочные хиты теперь происходят там. Каждому в этом городе найдется проект для души.

Галереи и музеи всё больше и больше показывают живопись, как понятное медиа. В мире неопределенности «холст/масло» вызывает спокойствие у коллекционеров и доноров музеев на всех континентах.

В России ключевым событием 2025 года стала Биеннале частных коллекций, которая вдохновило многих людей открыться во время биеннале или уже готовящих проекты дальше самостоятельно. Публичность коллекций всегда была ахиллесовой пятой развития нашей арт-системы. Теперь этот элемент арт-системы активно отращивается.

Марина Лошак

главный куратор Музея «Полторы комнаты»

Думаю, что в будущем году сохранится тренд на интерес к проявлениям локального. Нишевое будет цениться больше глобального, включая популярность маленьких сред и небольших сообществ.

Если мы говорим о некоммерческом искусстве, то, безусловно, все рефлексии, связанные с травмой, будут самыми актуальными.

Я считаю ключевыми работы тех художников, которые смогли максимально ярко выразиться во времени и соответствовать ему, таких как Александра Гарт, Грехт, Саша Паперно, чей проект мы увидим в будущем году в квартире № 7 Музея «Полторы комнаты». Для меня таким проектом была выставка Игоря Самолета в галерее XL.

Максим Агаджанов

коллекционер, основатель фонда современного искусства MaxArt

В 2025 году было заметно, что фокус многих коллекционеров сместился с искусства начала-середины XX века, которое стало слишком дорогим, на искусство 80-90-00-х годов. Эта тенденция в 2026 году будет набирать обороты, потому что искусство того времени постепенно обретает ценность и значимость в истории искусства. Время дает нам возможность переоценить его, стоимость произведений этого периода будет повышаться. Коллекционеры будут отслеживать именно эти работы, которые на данный момент более доступны. Постепенно искусство 90-х будет приобретать статус классического, которое входит в коллекции крупных и средних приобретателей.

Если говорить о том, какие темы и материалы были особенно востребованы у современных авторов, то мы можем наблюдать то, как молодые авторы все больше относят свои техники к DIY-эстетике, отсылающей к рукотворному, самодельному творчеству, для которого используются керамика, пряжа и другие неконвенциональные технологии и материалы. Как отмечают многие мировые эксперты, эта тенденция будет только усиливаться. Стиль, связанный с нетрадиционным, иногда несколько непрофессиональным подходом к искусству, дает возможность открыть новые экспериментальные практики, которые начали набирать оборот еще во время пандемии.

На мой субъективный взгляд, среди важных для сферы современного искусства выставок и работ в 2025 году можно выделить девятнадцатую Архитектурную биеннале в Венеции, поскольку климатический аспект, являющийся центральной темой выставки, продолжает быть актуальным. Представленные на биеннале проекты – это однозначная реакция на реальность, в которой мы живем, с экологическими проблемами. С ними работают как урбанисты, так и художники. Климат, изменения, происходящие в нем, и их последствия будут отражаться на всем современном искусстве. Также нельзя не отметить пятнадцатую Шанхайскую биеннале, которая является одной из самых влиятельных биеннале в Азии, в рамках которой фокус кураторов настроен на интуитивную связь между людьми и объектами, в том числе природой.

Маргарита Пушкина

директор и основатель экосистемы Cosmoscow

Российский арт-рынок в 2025 году продолжил качественно расти, во многом стимулируемый активностью коллекционеров. Они поддерживают рост числа галерей, активность художников, формируют спрос на медиумы и направления. И эта тенденция вряд ли изменится в ближайшие годы.

Важно отметить, что развивается вся индустрия: появляются новые институции, инициативы, растет профессиональное сообщество. В этом процессе ярмарки играют роль ключевого драйвера рынка — они активизируют диалог, создают новые связи между всеми участниками.

Главным трендом 2026 года, на мой взгляд, является открытие новых географических направлений, где концентрируется искусство — Ближнего Востока, Узбекистана, Бразилии. Например, Christie's и Sotheby's уже запустили аукционы в Саудовской Аравии, Art Basel скоро дебютирует в Дохе, в 2026 году пройдет Frieze в Абу-Даби.

В Узбекистане провели Биеннале современного искусства, скоро планируют открытие Национального музея в Ташкенте, архитектором которого стал Тадао Андо.

Бразилия тоже в тренде — все больше коллекционеров совершают туда поездки с целью покупок и изучения местной культуры. Например, мы с Клубом Коллекционеров Cosmoscow посетили Бразилию в ноябре — смотрели биеннале в Сан-Паулу, культурные институции, мастерские художников и т.д. Во время Art Basel Paris было представлено большое количество качественного бразильского искусства, которое сегодня уверенно занимает почетное место в арт-мире.

Сложно и даже несправедливо выделять отдельные медиумы и темы — ведь именно их множественность и составляет суть современного арт-рынка. Творчество художников очень многослойно и разнообразно. Наша же задача — представить всё разнообразие искусства на ярмарках Cosmoscow, blazar и «Обертон».

Я бы отметила проекты, которые отражают тренд на большую открытость частных собраний. Биеннале частных коллекций Фонда «Новые коллекционеры», объединившее более 40 институций, показ собрания Антона Козлова в МАММ «Расположение картин зависит от вкуса» и предстоящая выставка Дениса Химиляйне в ММОМА — все эти инициативы отражают не только готовность коллекционеров делиться своими собраниями с публикой, но и подчеркивают особую важность меценатов в мире культуры.

Также для себя в этом году я отметила выставку «Ольга Чернышева. Улица Сна» в «ГЭС-2». Ольга — очень значимый художник, высоко ценимый в России и за рубежом. Я искренне люблю ее творчество — к слову, на новой ярмарке графики «Обертон» от Cosmoscow приобрела ее произведение себе в коллекцию.

Алексей Масляев

куратор

Мне близка мысль, которую в своих выступлениях и текстах высказывает замечательный философ Елена Петровская. Она состоит в том, что если мы можем вербализировать какой-либо феномен — то есть если у нас есть язык для его описания — он не имеет отношения к нашему актуальному опыту и, тем более, к будущим открытиям, а всецело принадлежит прошлому. Он уже сложился, произошел, оформился, а мы придумали, в каких терминах о нем говорить.

Современное искусство способно рассказывать о феноменах и симптомах современности — о тенденциях, которые определяют сегодня социальные, политические, культурные и другие процессы — еще до их встраивания в понятийные системы. Но до этого они для нас не существуют и недоступны для любого осмысления. Поэтому я скептически отношусь к тенденциозной оптике и склонен на место тенденции ставить ожидание и надежду, которые для меня связаны с критическим содержанием искусства и преодолением его избыточной декоративности.

Кажется, отвечать каталожным перечислением не очень уместно, поэтому я выберу одного художника — Таус Махачеву и ее проект «Фрукты наизнанку» (в сотрудничестве с Центром «Ойдин Нур», Анель Улумбековой, Аделиной Узяковой, Анастасией Ким, Ольгой Ким и Татевик Карапетян), показанный на Бухарской биеннале и утверждающий важность обретения внутренней силы в любых, даже чертовски сложных жизненных обстоятельствах.

Михаил Котомин

генеральный директор и издатель Ad Marginem

Делать прогнозы в наши времена — крайне неблагодарное занятие: всё вокруг меняется с невероятной скоростью. Другое дело, что искусство и литература обычно не реагируют на культурно-политическую реальность со скоростью масс-медиа, а работают с отложенным результатом. Сейчас, в смысле развития новых форм, мне кажется, мы находимся в глазе грядущей бури, за таинственной пеленой которой никакие измерительные приборы не работают. Один из самых чутких к шуму времени мыслителей, Вальтер Беньямин описал ощущение от начала прошлого, XX века, и своего места в нем как судьбу «поколения, которое еще добиралось в школу на конке, очутилось под открытым небом в мире, в котором неизменными остались разве что облака, а под ними, в силовом поле разрушительных токов и детонаций, крошечное, хрупкое человеческое тело». Пока под открытым небом века XXI порхают лишь дроны и курьеры, да ракеты летают далеко, в литературе новых течений или трендов как будто не зародилось, автофикшн и прочие художественные исследования невыдуманной жизни перевернуты как лист календаря, все взоры обращены назад, к «конкам» fin de siecle.

Важнейшие отечественные книги уходящего года — найденный в архиве роман Эдуарда Лимонова полувековой давности («Москва майская»), хонтологическая исповедь бывшего «золотого пера» отечественной глянцевой журналистики Максима Семеляка («Средняя продолжительность жизни»), социально-магическая биография директора Пушкинского музея (и шире — московской «красной Эллады») авторства университетского однокашника Семеляка Льва Данилкина («Палаццо Мадамы»), постсоветская демонология Михаила Елизарова («Юдоль») — так или иначе копаются в прошлом, словно пульпируя старый обезболенный зуб в поисках живого нерва. И нет никаких сомнений, что подобная творческая ревизия уходящего мира продолжится и в следующем году. Полагаю, к ней добавятся и переводные проекты, пока только нащупываемые сериями в духе совместной издательской программы «Подписных изданий» и «Яндекс. Книг» или перезапущенной библиотечки журнала «Иностранная литература», которые ставят перед собой ту же задачу: картография архива и расчистка боковых ручьев и пересохших русел реки времен в поисках других путей развития. В связи с продолжающимся свертыванием романтической веры в глобализм и единое человечество, эти раскопки будут более ориентированы на отечественный материал и на разные неевропейские или по крайней мере «малые» западные культуры.

Если же обратиться к гаданию на кофейной гуще, то мне кажется, что самый актуальный писатель современности, который своим творческим методом снимает разделения между прошлым и настоящим, фактом и вымыслом — это чилиец Бенхамин Лабатут. Ключевая сцена его романа “MANIAC”, вольной биографии Джона фон Неймана, — поединок игрока в го Ли Седоля с компьютером. Здесь человек, противопоставляя свою волю логике машины, заглядывает в бездну чистого алгоритма и испытывает ни с чем не сравнимый вид ужаса. Одушевленная машина, как никогда близкая к сугубо человеческим сферам, к вольным играм разума и творчеству — вот, наверное, главный сюжет для писателя, который осмелится описать ситуацию конца первой четверти XXI века. В остальном в нашем столь тяжело и медленно наступающем будущем, всё по-прежнему — крошечное, хрупкое человеческое тело, под воздействием разрушительных разрядов на глазах меняющейся современности, в поисках образов себя и нового мира.

Наталья Масталерж

архитектор и сооснователь бюро NOWADAYS office

В 2025 году архитектура вновь утвердила себя не только как профессиональная практика, но и как форма футурологического мышления. 

Для меня центральным событием по-прежнему остается Архитектурная биеннале в Венеции. Она давно вышла за рамки показа объектов и каждый раз работает как лаборатория коллективного интеллекта, где архитектура обсуждается в связке с климатическими изменениями, технологиями и социальными процессами. С нетерпением ждем следующей биеннале, где куратором заявлен китайский архитектор Ван Шу и его жена и партнерка Лу Вэнью, возглавляющие Amateur Architecture Studio, в сфере интересов которых — переосмысление исторического наследия и народных традиций, спонтанность и рукотворность.

Другой важный проект года — выставка AMO/OMA Countryside, показанная в Катаре. Она продолжает многолетнее исследование Рэма Колхаса, начатое около пятнадцати лет назад, в том числе на материале стран бывшего СССР. Проект отталкивается от показательного факта: города занимают лишь около восьми процентов суши, тогда как остальная территория планеты остается кантрисайдом. Выставка предлагает смотреть на сельскую местность не как на периферию, а как на пространство сложных жизненных, культурных и экономических практик, где архитектура вновь становится инструментом анализа и размышления о будущем вне городских центров. Исследование становится гипер-репортажем и занимает собой все поверхности заброшенного здания школы. С потолка галерей свисают сгенерированные ИИ-артворки — результат коллаборации OMA и команды BEHIND PRODUCTS, которые, в частности, знамениты своими генеративными работами для Канье Уэста.

Помимо крупных международных проектов, в этом году для меня были важны и локальные высказывания. Мы запустили важный для нас и архитектурного сообщества проект, который также приобретет формат биеннале, — это лаборатория Муар х Цех. И первый результат — выставка «Времени нет», которая сделала попытку переосмыслить коллекцию музея через 21 художественно-аналитическое высказывание, представленное авторами: архитекторами-практиками и теоретиками, архитектурными критиками и кураторами, преподавателями и художниками. Междисциплинарность, эксперимент и особый разговор об архитектуре с фокусом на глубинные и концептуальные процессы.

Наконец, хочу отметить выставку архитектурных макетов в Центре «Зотов». Она возвращает архитектуру в поле художественного дискурса, подчеркивая ее материальную поэзию и способность быть объектом эстетического восприятия.

Если вернуться к художественной сцене, то моя любовь — The Strange Life of Things, персональная выставка Татьяны Труве, превратившая три этажа Палаццо Грасси в Венеции в захватывающий лабиринт из образов и объектов, где сходятся сны, воспоминания и видения, и где соседствует доисторическое прошлое, тревожное настоящее и возможное будущее. Эта выставка готовилась художницей 2 года, и 80 процентов работ было создано специально для Палаццо Грасси. В том числе это еще и про невероятный карт-бланш, который фонд Пино представляет исключительным современным художникам. 

Кажется, довольно созвучна ей экспозиция ливанского художника и режиссера Али Черри в Бурж де Коммерс (также фонд Пино) в Париже. Черри заполняет 24 исторические витрины, стоящие по кругу, своими химерами, артефактами, собранными из объектов и фрагментов из различных культур и регионов, «создавая призрачные, кинематографические образы, которые размывают границы между прошлым и настоящим, реальностью и вымыслом, имитируя частоту кадров в кино, чтобы вызвать в памяти зловещее присутствие истории».

Дарья Ярцева

куратор, соосновательница галереи Deep List

Я не очень люблю слово «тренд», но нельзя отрицать, что он продолжит развиваться. В частности один из таких трендов — это рост интереса к различным декоративно-прикладным практикам: керамике, работе с камнем, деревом и стеклом. Это международная тенденция, которая лишь набирает силу. Всё больше художников обращаются такого рода практикам, даже если раньше не занимались ими.

С точки зрения институций и галерей, актуальными станут объединения молодых или маленьких проектов. Например, в этом году мы создали арт-хаб Commute — важный проект, характеризующий наше время. Такие инициативы являются культурным явлением, отражающим эпоху. Творческие объединения позволяют ярче и более целостно заявить о себе, объединяя усилия и ресурсы, а для профессионального сообщества — это облегчает организацию выставочных событий и работу с коллекционерами и зрителями. Время покажет, какие работы и выставки станут ключевыми.

На фоне растущего потока культурных мероприятий, может возникнуть тенденция к созданию менее интенсивных, но выверенных и осмысленных культурных и выставочных программ. Людям становится сложнее посещать офлайн-мероприятия: за один вечер порой открывают сразу четыре выставки, и в такой ситуации объединение — хороший способ локализовать события в одном пространстве. Это способствует более широкому восприятию и менее сложной организации логистики и жизни всех участников культурной среды.

Сейчас создается много проектов, посвященных архивам и прошлому. Например, в Центре Вознесенского проходила выставка «Темная оттепель», где был показан, в частности, художник Владимир Пятницкий, или последние кураторские проекты Нади Плунгян вызвали мой большой интерес. В нашем объединении Commute мы интересуемся периодом с конца 1980-х до начала 2000-х годов. Сейчас мы стараемся приглашать художников, популярных в те годы, работать с их архивами и активнее показывать работы — такие проекты помогают понять тенденции, которые пока отражают наше прошлое, но, несомненно, найдут свое место в настоящем.

Что касается современных событий, то в этом году мы приняли участие в двух значимых ярмарках — Cosmoscow и «Обертон». На «Обертоне» мы демонстрировали работы художников старшего поколения, работали с архивами и частными коллекциями. Особенно популярными оказались шелкографии Тимура Новикова и кроссворд Антона Ольшванга (яркий представитель художников 90-х, его практика заслуживает более тщательного изучения и внимания).

На Cosmoscow произошла одна из самых дорогих продаж — мы представили хрустального динозавра Александры Пацаманюк за 5 миллионов рублей и он ушел в очень хорошую корпоративную коллекцию. Что вызвало широкий интерес в профессиональной среде и медиа — ведь Александра, молодая художница, создала очень сложную работу. Такой кейс дает надежду и мотивирует двигаться дальше, развивая молодое искусство и достигая новых высот.

В целом, мне кажется, что время расставит всё по местам, и мы увидим, какие выставки и проекты окажутся наиболее значимыми за 2025 год. Важной тенденцией становится создание и развитие инициатив, связанных с памятью, что помогает понять наше настоящее через призму прошлого. Всё это свидетельствует о постоянном поиске новых форм и подходов, объединяющих художников, институции и зрителей для совместного осмысления нашего опыта.

Майя Ковальски

куратор, соосновательница ЦСИ «Терминал А»

Каждый год говорят, что технологий становится всё больше, и это правда — ИИ и цифровые форматы активно входят в практику. Но традиционные подходы, как живопись, графика или скульптура, по-прежнему ценятся и востребованы. Художники ищут баланс: технологии дополняют традицию, а искусство всё больше воспринимается как процесс, а не готовый продукт.

Художники, на мой взгляд, чаще стали исследовать личный опыт — тело, память, идентичность, уязвимость, но не через громкие заявления, а через тонкие истории.

Если говорить о ключевых событиях, то для меня сейчас особенно интересен запуск ярмарки Art Basel в Катаре. В первую очередь из-за того, что они сознательно отходят от привычной ярмарочной логики с четкой застройкой и стендами. Формат там гораздо ближе к выставочному: много site-specific проектов и работы с пространством. Как человеку, который сам делает ярмарку, мне важно наблюдать, как меняется сама суть ярмарок — когда она перестает быть просто местом продаж и начинает работать как культурная среда.

Из главных событий 2026 года для меня — это 81-я Венецианская биеннале. Часто именно там появляются самые точные и смелые высказывания. Я всегда с интересом жду проекты Fondazione Prada в Венеции — они умеют работать с биеннале не напрямую, а через собственную повестку, соединяя искусство и исследование.

Из российских событий я больше всего жду открытие Русского музея и Музея символизма в Нижнем Новгороде. Мне очень радостно, что наш город не просто ярко входит в список главных культурных событий 2026 года, но и закрепляет свой статус лидера в культурной повестке. В Москве в будущем году откроется невероятный проект — Музей-мастерская Кабакова и Кориной в филиалах Третьяковской галереи. Я мало что про это знаю, но с трепетом жду.

Виталий Полонский

главный хормейстер musicAeterna

2025 год подарил любителям музыки множество ярких событий, но назвать что-то прорывным мне сложно — новых форм в музыкальном искусстве не появилось. Большинство артистов работают с уже готовыми форматами, но заметно их стремление видеть на концертах образованную и подготовленную публику. Многие поддержали тренд на лекции перед выступлениями, информирование аудитории в интернете о важных аспектах интерпретации или исторических фактах, принципиальных для исполнителей. Если этот тренд получит дальнейшее развитие, я буду считать, что 2025 год прожит не зря. Я желаю всем творческим людям умной публики, жаждущей саморазвития с помощью искусства. А зрителям и слушателям — откровений.

В 2026 году я жду новых коллабораций с разными институциями:
musicAeterna — Эрмитаж,
musicAeterna — Зал Зарядье,
musicAeterna — Центр «Зотов».

Темы будут самыми разными, но они, как всегда, основываются на гуманизме, красоте и просвещении. Одним из ожидаемых событий станет Дягилевский фестиваль — фестиваль не только музыки, но и других искусств, а также междисциплинарных художественных практик. И самое главное событие — возвращение в Дом Радио. Там мы не только возобновим наши привычные форматы, но и представим проекты, которые определят новый вектор развития академической музыки: в нашей творческой команде много креативных идей.

Настя Пешкова

хореограф musicAeterna Dance

Современный танец и танц-сообщество в России по-прежнему находятся в поле изобретения и пересобирания себя. Я вижу, как танец стремится к синтезу и проникновению в другие миры, где он может быть полезен и как практика, и как перформативный акт. В смысловых вещах я чувствую некоторый эскапизм. Он проявляется в языке и выборе тем, в том, как сообщество живет. Одним из самых запоминающихся проектов для меня стал спектакль «Под землей» Ольги Цветковой в «ГЭС-2». Я думаю, в этой работе авторам удалось сделать высказывание и найти важную интонацию.

Я жду больше междисциплинарных коллабораций, с интересом жду продолжения сезона в musicAeterna Dance, подготовки к Дягилевскому фестивалю. Мы будем делать проект вместе с хором на очень интересном материале. Детали раскрывать пока не могу, но это будет снова перформативный, междисциплинарный формат.

Арсений Гаврицков

главный редактор издательства «Подписные издания»

Наша сфера не настолько пластична, чтобы выход книги мог оказать значительное влияние на индустрию, литературу и тем более — на будущее искусства в целом. Да и опознать сразу такие книги-события (если они все же случаются) — задача непростая, обычно мы замечаем их ретроспективно. Из вышедшего за последние десять лет, пожалуй, к подобным явлениям можно отнести только роман «Памяти памяти» Марии Степановой, публикация которого в 2017 году стала некой вехой. Очень близко по произведенному эффекту оказалась «Рана» Оксаны Васякиной. В случае с такими книгами в воздухе как будто повисает вопрос «Что, так можно было?» — при том, что все прекрасно понимают, что да, так не просто можно, а в общем делалось не раз, просто эти случаи оказываются такими яркими, что всех это несколько озадачивает. А потом на рынке появляется множество подражаний — разного качества. В 2025 году самой обсуждаемой книгой, безусловно, стало биографическое исследование Льва Данилкина «Палаццо Мадамы: Воображаемый музей Ирины Антоновой», о котором с пеной у рта спорят абсолютно все, в том числе люди, далекие от музейного дела. Это книга момента. Но будут ли о ней вспоминать через пять лет? Мы не знаем. Ожидать ли вала подобных книг в будущем? Точно нет.

Если говорить о внелитературных феноменах, серьезно повлиявших на книжную сферу, я бы отметил, во-первых, ужесточение закона об иноагентах: в результате с полок магазинов исчезли тысячи наименований, без которых еще несколько лет назад нельзя было представить себе ни один приличный книжный. Новые книги этих авторов, соответственно, тоже на этих самых полках больше не появятся. Издатели и книжные, вынужденные изъять напечатанные тиражи из продажи, понесли финансовые потери, были вынуждены урезать издательские планы и поднять цены на книги. Во-вторых, тревожнейший итог 2025 года — закрытие более двухсот российских книжных магазинов. Это прямое следствие гегемонии маркетплейсов, обусловленной налоговым законодательством (книжные платят огромные налоги, маркетплейсы — нет; это приводит к тому, что книга на маркетплейсе иногда стоит в два раза дешевле). Если говорить о каком-то будущем культуры в целом, то сегодня самый простой способ посодействовать тому, чтобы оно вообще было, — купить книгу в вашем любимом независимом книжном.

Есть несколько тенденций, о которых говорят уже несколько лет и от которых мы никуда не денемся в 2026 году: это, например, пристальный интерес издателей к мировой классике (как к переизданиям и «перепереводам», так и к открытию никогда ранее не публиковавшихся на русском «скрытых шедевров»), одержимость читателей сказками и мифами, а также увлечение локальными историями — в частности, краеведением или историей своей семьи. Меня лично очень занимает то, что сегодня происходит с автофикшеном, который заметно утратил свои позиции как самостоятельный жанр, но при этом пустил свои корни в жанры смежные.

Интересующимся литературными тенденциями я советую не пропустить книгу Алисы Кусти «Дендрарий», которая вот-вот выйдет в издательстве shell(f), — в ней очень ярко отразился ряд симптомов современного литпроцесса. Книга синтезирует несколько жанров: от серьезного скрупулезного исторического исследования (огромной работы, проделанной в архивах) до того же автофикшена. Кусти по крупицам восстанавливает историю жизни советского ботаника Владимира Дегтярева, который, будучи заключенным на Соловках, обустроил там невероятный дендрарий. Это расследование она сочетает с историей автогероини, пытающейся с нуля обустроить собственную жизнь. Помимо жанровой гибридности, Кусти обращается к интермедиальности (она не только писательница, но и интересная художница), и в результате получается мощное и, что очень важно, цельное высказывание, не только о нас с вами, но и о возможностях и ограничениях литературы. Я бы сказал, что у этой книги есть все шансы стать большим событием, ведь она очень созвучна происходящему в мире и в искусстве сегодня.